В самый разгар всеобщей пьянки, которая проходила довольно спокойно, Вадику вдруг пришла в голову дурацкая идея выпить «за присутствующих здесь дам». Если бы я сидела рядом с ним, он бы давно получил по башке тарелкой за то, что так развязно вел себя в присутствии короля. Мне вообще за него было очень стыдно, и к тому же я опасалась, что он может себя выдать, начнет болтать что-нибудь про наше путешествие по времени, про меня или Катю. Но Вадик, судя по всему, так вошел в роль, что не вылезал из шкуры Вильяма Уилфрида, даже когда мы оставались втроем. Итак, он с трудом поднялся и начал произносить этот дурацкий тост, вгоняя Катю в краску, как вдруг Гийом Длинный Меч по-дружески хлопнул его по плечу и спросил, смеясь, каких дам прежде всего хочет поздравить сир Уилфрид. Тот пробормотал имена нескольких придворных дам, упомянув среди них и графиню Артуасскую.
– Как, сир, вы упомянули всех, но забыли самую главную из дам! – сказал Длинный Меч.
– Королеву я упомянул… – пьяно доложил Вадик. Я и Катя от стыда готовы были провалиться сквозь землю, втайне мы уже продумывали грандиозную головомойку, которую устроим, едва только он останется с нами один на один.
– Я говорю о вашей жене, друг мой! Такую женщину, как мадам Уилфрид, не забывают, любезный! Разве вас не учили, что жену надо ценить выше всех других дам?
– О, моя жена знает, как я к ней отношусь! Вовсе не обязательно повторять это каждый раз!
– Берегитесь, сир Уилфрид, берегитесь! – расходясь не на шутку, насмешливо произнес Гийом Длинный Меч, демонстративно поправляя пояс, – а то я увлекусь вашей женой, и она очень скоро поймет, что у меня длинный не только меч!
Хохот мужчин перекрыл все остальные голоса и музыку.
– Помимо длинного меча, у вас еще и длинный язык! – гневно воскликнула Катя, вскочив с места и полыхая, как утренняя заря. Я замерла, потому что не ожидала, что она так воспримет эту глупую пьяную шутку. – Как вы смеете говорить так в присутствии дам!
Жоффруа де Сержин и Матье де Марли поднялись по обе стороны от Катрин Уилфрид и угрожающе коснулись рукояток мечей.
– Я вовсе не хотел обидеть вас, госпожа, – примирительно поднимая руки, сказал Длинный Меч. – Я лишь хотел восстановить справедливость.
– Думаю, вам стоит еще раз извиниться, сир, – засмеялся огромный Роберт Артуасский, – вы зашли слишком далеко. Вы не умеете держать себя в руках, впрочем, как и шутить. Это неудивительно, ведь вы связались с этими надменными сморчками и сами насквозь пропахли английскими туманами.
Гийом Длинный Меч, собиравшийся сесть на место, замер и резко выпрямился. Они с Робертом недолюбливали друг друга давно, но сейчас граф явно перешел все границы.
– Я требую, сударь, чтобы вы извинились перед моими друзьями! – прогремел Длинный Меч.
– Черта с два! – вскочив с места, взревел Роберт, и я испугалась, подумав, что он сейчас опрокинет стол. – Попробуйте меня заставить, грязная скотина! Или вы трусливы так же, как и ваши друзья?
Гийом Длинный Меч, опершись рукой о плечо ничего не понимающего Вадика, залез на стол и спрыгнул в центр, где обычно перед столами выступали шуты и музыканты. Роберт Артуасский последовал за ним.
– Остановитесь! – Людовик поднялся с кресла. – Роберт, будьте благоразумны, вернитесь за стол. Нельзя допустить, чтобы христиане ссорились и дрались между собой на радость врагам.
– Оставьте, сир, – бросил грубо Роберт, усмехаясь в лицо Гийому.
– Я прошу вас, – настойчиво повторил Людовик, – как брат и как король.
– Я вам не вассал, чтобы мне указывать! – рявкнул грубо Роберт. – Ничего не случится с войском, если одним вонючим засранцем в нем станет меньше!
После этих слов королева поднялась и демонстративно вышла из залы, не желая больше слушать подобные речи.
– Гийом, хоть вы проявите великодушие, – попросил король. – Я не одобряю подобного поведения своего брата и опасаюсь, что подобные проступки навлекут на нас гнев Божий. Как старший брат, я прошу прощения за неблагородный поступок Роберта и прошу вас воздержаться от поединка, в противном случае буду вынужден взять вас обоих под стражу, потому что поединки в походе запрещены. Гордыня здесь худший советник.
Ко всеобщему удивлению, Длинный Меч прислушался к королю и вложил оружие в ножны.
– Хорошо, – медленно сказал он, – я приму ваши извинения, но ни я, ни мои друзья здесь больше не останемся. Мы уйдем в Акру вместе с тамплиерами. Вернемся, когда закончится разлив.
Он махнул своим друзьям и вышел вон из залы, тяжело топая по полу. Граф Артуасский остался в глупом положении и рассердился на короля. Видно было, что Людовик любит его и страдает от тяжелого характера своего буйного брата. Если бы не вмешался герцог Анжуйский, который лестными речами смог успокоить Роберта и увел его из залы, Людовику пришлось бы выслушать много нелицеприятных слов в свой адрес. Однако уже тот факт, что брат отказался слушать короля, говорил о том, насколько зыбка была в реальности власть Людовика. Каждый был сам за себя, и это лишь ослабляло дисциплину и эффективность армии.
