Он развернулся и величественно вышел. У меня больше не было сил на борьбу, я горько заплакала. У меня как у Ольги больше не было будущего, да и донна Анна оказалась в тупике. Даже друзья, которые, несмотря на то, что испытывали досаду по поводу моего провала, пытались утешить меня, не смогли изгнать горечь поражения из моего сердца. Я потеряла надежду на свободу, друга в лице герцога и доверие короля. И все из-за доверчивости и поспешности принятых решений. Я не смогла разгадать интриги Висконти и архиепископа и попалась, как глупая муха в грубо сплетенную паутину.
– Ваше Преосвященство! – дон Висконти ждал де Бове и, как только он вошел, стремительно приблизился к нему.
– Все в порядке, сын мой, – успокаивающе проговорил архиепископ, – вы не потеряете жену. Вы все сделали правильно, как я и научил вас.
– Не знаю, чтобы я делал без вас, – вкрадчиво сказал Висконти, вытаскивая из кармана бумагу об отступных донны Анны. – Я передаю это вам в благодарность за то, что вы помогли мне.
– Не стоило, сын мой, – забирая из рук Николо бумагу, сказал архиепископ. Но на всякий случай он проверил, написал ли Висконти о передаче денег церкви в случае смерти донны. Все было оформлено правильно.
– Что ж, поздравляю вас, сын мой, теперь ваше состояние останется нетронутым и рядом с вами будет красавица-жена.
– Ее еще надо укротить, – ухмыляясь, сказал Висконти. – Но я справлюсь.
– Не сомневаюсь, не сомневаюсь.
– А поручительство, Ваше Преосвященство? – вдруг встревожился Висконти. – Вы забрали его у донны Анны?
– Не беспокойтесь, оно ей теперь совершенно не нужно. Кроме меня никто не даст ей развод.
Архиепископ де Бове проводил Висконти и закрыл дверь. Он не станет уничтожать поручительства, которые ему отдала донна. Пусть Висконти насладится своей победой, но у архиепископа были свои планы на будущее пары Висконти-д'Эсте.
– Тебе нельзя сидеть целыми днями взаперти! – внушала Катрин Анне. – Нельзя сидеть во дворце и скрываться от всех, будто ты в чем-то виновата. Чем смелее будешь смотреть всем в глаза, тем меньше будет сплетен вокруг твоего имени.
– У меня больше нет имени, я сама его уничтожила. Если бы ты знала, как мне стыдно, как отвратительно стыдно всякий раз, когда я вспоминаю о том вечере!
– Все видели лишь объятье и то, как Висконти вытаскивает бумагу из твоего платья. Уверена, ты сможешь убедить всех, что это было невинно. Все можно представить в ином свете.
– До сих пор удивляюсь, как этому мерзавцу удалось провести меня! – донна Анна провела ладонями по лицу, вытирая влажные от слез щеки. – Он разыграл спектакль, а я попалась. Архиепископ прав: я глупа.
– Донна Анна, – вошел Вильям Уилфрид, опустился на колено и поцеловал Анне руку (такая официальность подразумевала, что следом за ним идет еще кто-то), – как вы чувствуете себя сегодня?
– Лучше, друг мой, благодарю вас, – донна Анна подняла голову и увидела, как в залу входит король. Она растерянно поднялась, Катрин следом, и обе женщины в ожидании устремили взоры на короля.
Людовик ІХ подошел к донне Анне и поинтересовался, как она себя чувствует. Донна Анна открыла рот, чтобы сказать то, что было предусмотрено в таких случаях этикетом, но промолчала. Ей было очень стыдно перед таким добрым и добродетельным королем, который всегда покровительствовал ей, за свой воскресный позор. Она опустила голову.
– Донна Анна, – прозвучал голос короля, – я хочу, чтобы вы поехали со мной в лагерь.
Донна Анна удивленно посмотрела на короля и потом на Вильяма, но тот только удивленно развел руками за спиной монарха.
– Когда? – услышала она себя.
– Сейчас. Я даю вам время на сборы и жду вас возле дворцовых ворот, – помедлив, он добавил: – Ваши друзья могут сопровождать нас.
Когда он вышел, донна Анна повернулась к друзьям:
– Означает ли это, что он выгоняет нас из дворца? – растерянно спросила она.
– Не думаю, он лишь приглашает нас принять участие в привычном объезде лагеря. Он делает его каждое утро. Нам лучше поторопиться, негоже заставлять короля ждать.
Вслед за Уилфридом, переодевшись в более удобную и легкую одежду, женщины спустились к дворцовым воротам, где им подали лошадей.
Они промчались по городу галопом, едва поспевая за королем и его рыцарями; подковы лошадей звенели о каменную мостовую. Когда они выехали из города, донна Анна удивилась тем изменениям, что произошли на местности за то время, когда она въехала в город 6 июня. Теперь уже подходил к исходу июль, и лагерь крестоносцев представлял собой целое поселение, уходившее далеко от города, с крытыми навесами для лошадей, кузницами, кожевенными мастерскими, постами охраны и шатрами рыцарей. Просматривались основные проезды по лагерю – широкие прямые линии между палатками. Но самым необычным зрелищем был ров, который начинали рыть вокруг лагеря. Когда же они подъехали ближе к местам ведения работ, то увидели, что по другую сторону рва, вдалеке, на песчаных холмах передвигаются группы конных всадников в бедуинских одеждах.
