– Теперь мы, по-видимому, попали в собачий питомник, – заметила миссис Хартер, эта старая дама была не лишена чувства юмора.
– Ха-ха! – сказал Чарльз. – Да вы шутница, тетя Мэри! Очень остроумно!
Миссис Хартер не могла сдержать улыбку. Она очень любила Чарльза. Несколько лет с ней жила племянница, Мириам Хартер. Миссис Хартер намеревалась сделать девушку своей наследницей, но Мириам не оправдала ее надежд. Она была нетерпелива и явно скучала в обществе тетушки. Вечно уходила из дома, «где-то шаталась», как миссис Хартер это называла. В конце концов она связалась с молодым человеком, которого ее тетя решительно не одобрила. Мириам вернули матери с лаконичной запиской, словно она была товаром, не выдержавшим испытательного срока. Она вышла замуж за того молодого человека, и миссис Хартер обычно посылала ей футляр для носовых платков или вышитую салфетку для стола на Рождество.
Разочаровавшись в племянницах, миссис Хартер переключила внимание на племянников. Чарльз с самого начала оправдал ее ожидания. Он неизменно относился к тетке с приятной для нее почтительностью и проявлял живой интерес к ее воспоминаниям о днях молодости. В этом он был полной противоположностью Мириам, которая откровенно скучала и не скрывала этого. Чарльзу никогда не было скучно, он всегда был в хорошем настроении, всегда веселым. Он не уставал повторять своей тетушке по нескольку раз в день, что она замечательная пожилая дама.
Очень довольная своим новым приобретением, миссис Хартер написала своему поверенному письмо и сделала распоряжения относительно нового завещания. Ей прислали текст завещания, она его одобрила и подписала.
И теперь, даже в вопросе о радиоприемнике, Чарльз стяжал новые лавры.
Миссис Хартер сначала была против радио, потом терпела его и, наконец, увлеклась им. Ей оно доставляло гораздо больше удовольствия, когда Чарльз уходил из дома. Беда с Чарльзом была в том, что он не мог оставить эту штуку в покое. Миссис Хартер обычно сидела, уютно устроившись в своем кресле, и слушала симфонический концерт, или лекцию о Лукреции Борджиа, или о жизни в океане, с большим наслаждением и довольная всем миром. А Чарльз не желал сидеть спокойно. Гармония разбивалась на мелкие осколки неблагозвучными воплями, когда он с энтузиазмом пытался ловить зарубежные станции. Но в те вечера, когда Чарльз ужинал где-то с друзьями, миссис Хартер получала очень большое удовольствие от радиоприемника. Она поворачивала две ручки, садилась в свое кресло с высокой спинкой и наслаждалась вечерней программой.
Примерно через три месяца после появления в доме радио произошло первое сверхъестественное событие. Чарльза дома не было, он куда-то ушел играть в бридж.
В программе того вечера значился концерт, на котором исполнялись баллады. Известная певица-сопрано исполняла «Энни Лори», и в середине баллады произошла странная вещь. Внезапно музыка оборвалась, вместо нее раздались гул и треск, которые затем тоже смолкли. Воцарилась мертвая тишина, а потом послышалось очень тихое жужжание.
У миссис Хартер возникло впечатление – непонятно почему, – что этот аппарат подключился к какому-то очень далекому месту, а потом заговорил мужской голос, ясный и отчетливый, с легким ирландским акцентом.
– Мэри – ты меня слышишь, Мэри? Говорит Патрик… Я скоро приду за тобой. Ты ведь будешь готова, правда, Мэри?
Потом почти сразу же комнату заполнили звуки «Энни Лори». Миссис Хартер сидела неподвижно, сжимая руками подлокотники кресла. Неужели ей приснился сон? Патрик! Голос Патрика! Голос Патрика в этой самой комнате, он говорил с ней… Нет, это, должно быть, был сон, возможно, галлюцинация. Должно быть, она на минуту-другую погрузилась в сон. Какой странный сон, будто голос ее покойного мужа говорит с ней в эфире. Это ее немного напугало. Какие слова он произнес?
«Я скоро приду за тобой, Мэри. Ты ведь будешь готова, правда?»
Было ли это, могло ли это быть предостережением? Сердечная слабость. Ее сердце. В конце концов, годы идут, она стареет.
– Это предупреждение, вот что это такое, – сказала миссис Хартер, медленно, с трудом встала с кресла и прибавила, вполне характерно для себя: – Зря выбросила такие деньги на установку лифта!
Она ничего никому не сказала об этом происшествии, но в следующие дни была задумчивой и несколько озабоченной.
А потом это случилось еще раз. Она опять сидела одна в комнате. Радиоприемник, по которому передавали оркестровую музыку, умолк так же внезапно, как и раньше. Снова наступила тишина, возникло ощущение далекого расстояния, и, наконец, голос Патрика – не такой, каким он был раньше, а какой-то разреженный, далекий, неземной – произнес: «С тобой говорит Патрик, Мэри. Я приду за тобой, уже очень скоро…»
Потом щелчок, жужжание, и снова во всю мощь заиграл оркестр.
Миссис Хартер бросила взгляд на часы. Нет, на этот раз она не спала. Она бодрствовала, ее сознание было ясным, и она слышала голос Патрика. Это не галлюцинация, она была в этом уверена. В растерянности она попыталась вспомнить все то, что ей объяснял Чарльз насчет теории эфирных волн.
