На следующее утро он рано вышел из дома. Проходя мимо коттеджа, краем глаза заметил в саду девушку, которая снова занималась прополкой. Очевидно, это вошло у нее в привычку. Ему удалось сделать хороший удар по мячу, и он надеялся, что она это заметила. На подходе к следующей лунке он бросил взгляд на часы на руке.
– Как раз двадцать пять минут восьмого, – пробормотал он. – Интересно…
Слова замерли у него на губах. За его спиной раздался тот же крик, который напугал его раньше. Женский голос, полный отчаяния, кричал:
– Убивают, помогите! Убивают!
Джек бросился бежать. Девушка стояла у калитки. Она казалась испуганной, и Джек подбежал к ней с торжествующим криком:
– На этот раз вы слышали!
Глаза ее были широко открыты; их выражения он не понял, но заметил, как она отшатнулась при его приближении и даже оглянулась в сторону дома, словно подумала о бегстве в укрытие.
Она покачала головой, глядя на него, и удивленно ответила:
– Я ничего не слышала.
Джеку показалось, что она ударила его прямо в лоб. Ее искренность была настолько очевидной, что он не мог ей не верить. И все же – он не мог это придумать, не мог… не мог…
Джек услышал, как ее голос мягко произнес, почти с сочувствием:
– У вас была контузия, да?
Он мгновенно понял ее испуганный вид, взгляд в сторону дома. Она решила, что он страдает галлюцинациями…
А затем его словно окатило холодным душем: неужели она права? Неужели он страдает галлюцинациями? При этой мысли его охватил такой ужас, что он повернулся и двинулся прочь, спотыкаясь. Девушка посмотрела ему вслед, вздохнула, покачала головой и снова склонилась над своей грядкой.
Джек попытался рассуждать здраво.
– Если я опять услышу этот проклятый крик в двадцать пять минут восьмого, – сказал он сам себе, – станет ясно, что у меня галлюцинации. Но я его не услышу.
Он весь день нервничал и лег спать рано, твердо решив на следующее утро проверить свое предположение.
Вероятно, это естественно для данной ситуации, но он полночи не спал и в конце концов проснулся слишком поздно. Было уже двадцать минут восьмого, когда он выскочил из гостиницы и бросился бежать к полю для гольфа. Он понял, что не сможет попасть на то роковое место к двадцати пяти минутам восьмого, но ведь если этот голос – просто-напросто галлюцинация, он услышит его в любом месте. Он побежал дальше, не отрывая глаз от стрелок своих часов.
Двадцать пять минут восьмого. Издалека слабо донесся женский крик. Слов он не разобрал, но был уверен, что это тот же призыв на помощь, который он слышал раньше, и что он доносится с того самого места, где-то недалеко от коттеджа.
Как ни странно, это его успокоило. В конце концов, может быть, это розыгрыш. Каким бы неправдоподобным это ни выглядело, сама девушка, возможно, его разыгрывает. Джек решительно расправил плечи и достал из сумки клюшку. Он собирался пройти несколько лунок в сторону коттеджа.
Девушка была в саду, как обычно. Сегодня она подняла глаза и, когда он поздоровался, приподняв кепи, довольно застенчиво сказала ему «доброе утро». Джек подумал, что она сегодня еще красивее, чем всегда.
– Славный денек, правда? – весело крикнул он ей, проклиная неизбежную банальность своего замечания.
– Да, действительно, день прекрасный.
– Наверное, это хорошо для сада?
Девушка слегка улыбнулась, показав очаровательные ямочки.
– Увы, нет! Моим цветам нужен дождь. Видите, они все засохли?
Джек подчинился ее приглашающему жесту, подошел к низкой живой изгороди, отделяющей сад от поля для гольфа, и посмотрел поверх нее в сад.
– Они неплохо выглядят, – смущенно заметил он, чувствуя, как девушка окинула его взглядом, в котором сквозила жалость.
– Солнце им полезно, разве не так? – сказала она. – И всегда можно их полить. Но солнце придает силы и укрепляет здоровье. Как я вижу, мсье сегодня выглядит намного лучше.
Ее ободряющий тон вызвал у Джека прилив раздражения.
– Я совершенно здоров, – ответил он.
– Тогда хорошо, – быстро отозвалась девушка, словно хотела его успокоить.
Джек с раздражением почувствовал, что она ему не поверила.
Он прошел еще несколько лунок и поспешил обратно, к своему завтраку. Во время еды он почувствовал, уже не в первый раз, пристальный взгляд человека, сидящего за соседним столиком. Это был мужчина средних лет с энергичным, волевым лицом. У него была маленькая черная бородка и очень пронзительные серые глаза, а непринужденные и уверенные манеры выдавали профессионала высшего ранга. Джек знал, что его зовут Лэвингтон, и до него доходили слухи о том, что этот человек – известный специалист в области медицины, но Джек нечасто бывал на Харли-стрит, и это имя ему ни о чем не говорило.
Однако сегодня утром он остро чувствовал, что за ним внимательно наблюдают, и это его немного напугало. Неужели его тайна ясно написана на его лице и все ее видят? Неужели этот мужчина, благодаря профессиональному мастерству, понял, что с серым веществом в голове Джека что-то не так?
При этой мысли Джек содрогнулся. Неужели это правда? Неужели он действительно сходит с ума? И что значит вся эта история – галлюцинации или колоссальный розыгрыш?
