Шефер выразил взглядом изумление, но краткость ответа Хеншеля и некая внутренняя неловкость в нем самом не позволили ему задать дальнейшие вопросы. Странно, однако. Он был абсолютно уверен, что она – голландка…
После обеда Шефер сидел на террасе в прохладных сумерках и курил. Где-то за его спиной в доме хлопнула дверь. Вслед за этим раздался стук конских копыт. Его охватило смутное беспокойство, и он подался вперед, прислушиваясь к этому топоту, замиравшему вдали; потом сильно вздрогнул, обнаружив, что миссис Хеншель стоит рядом с ним с дымящейся чашкой кофе. Она поставила чашку на маленький столик рядом с ним.
– Мой муж поехал к Клоэте, чтобы договориться вывезти вас отсюда утром, – объяснила она.
– О, понятно.
Странно, но его беспокойство не уменьшалось.
– Когда он вернется?
– Где-то после полуночи.
Его беспокойство не утихало. И все же, чего он боится? Конечно, не того, что Хеншель сдаст его полиции. Нет, этот человек был довольно искренним – он ярый революционер. Все дело в том, что у него, Конрада Шефера, есть нервы! Немецкий солдат (Шефер подсознательно всегда считал себя солдатом) не должен иметь нервы. Он взял стоящую рядом с ним чашку и выпил ее, морщась, пока пил. Что за мерзкое пойло этот бурский кофе! Жареные желуди… Он был в этом уверен – жареные желуди!
Шефер поставил чашку, и когда он это сделал, у женщины, стоящей рядом с ним, вырвался глубокий вздох. Немец почти забыл о ее присутствии.
– Разве вы не присядете? – спросил он, но не сделал движения, чтобы подняться со своего места.
Она покачала головой:
– Мне нужно убрать и вымыть посуду и навести порядок в доме.
Шефер одобрительно кивнул.
– Дети уже легли спать, я полагаю, – доброжелательно произнес он.
Помолчав, она ответила:
– У меня нет детей.
Шефер удивился. С первой минуты, как он ее увидел, она определенно ассоциировалась у него с материнством.
Миссис Хеншель взяла чашку и пошла с ней к двери. Потом сказала через плечо:
– У меня был один ребенок. Он умер…
– Ах!.. Мне очень жаль, – добрым голосом отозвался Шефер.
Женщина не ответила. Она стояла неподвижно. И внезапно тревога Шефера вернулась, стократно усилившись. Только на этот раз он точно связал ее – не с этим домом, не с Хеншелем, но с этой величавой, медленной женщиной, с женой Хеншеля, которая не была ни англичанкой, ни голландкой. В нем снова пробудилось любопытство, и он напрямую задал ей вопрос. Кто она по национальности?
– Фламандка.
Миссис Хеншель резко произнесла это слово, а затем прошла в дом, оставив герра Шефера обеспокоенным и смущенным.
Фламандка… Вот в чем дело. Фламандка! Его мысли забегали взад и вперед, от болотистых равнин Бельгии к выжженным солнцем плато Южной Африки. Фламандка! Ему это не нравилось. И французы, и бельгийцы ужасно неразумны! Они не умеют забывать.
Мысли Шефера странно путались. Он зевнул раза два или три, широко открывая рот. Ему следует лечь в постель и спать… спать… Ба! Каким горьким был этот кофе, он до сих пор ощущал его вкус…
В доме зажегся свет. Шефер встал и пошел к двери, на удивление нетвердо держась на ногах. Внутри дома эта крупная женщина сидела и читала при свете маленькой масляной лампы. Герр Шефер, как ни странно, успокоился при виде тяжелого тома у нее на коленях. Библия! Он одобрял женщин, читающих Библию. Сам был религиозным человеком – и твердо верил в немецкого бога, бога Ветхого Завета, бога крови и битв, грома и молнии, материальных наград и жестокого, весомого возмездия, быстро следующего за гневом и ужасного по силе ярости.
Шефер подошел к стулу, пошатываясь (да что такое с его ногами?), и странным, глухим голосом, подавляя очередной раздирающий рот зевок, спросил у нее, какую главу она читает.
Ее голубые глаза под ровными бровями посмотрели на него; в их глубине скрывалось что-то непонятное. Там могла бы смотреть пророчица израильская.
– Четвертую главу книги Судей.
Шефер кивнул, снова зевнув. Он должен пойти спать… но сделать усилие, чтобы встать, оказалось для него непосильным… веки его сомкнулись…
«Четвертая глава книги Судей». Что написано в четвертой главе книги Судей? Его тревога вернулась, разрослась – и превратилась с ужас. Что-то тут не так… Судьи… Но сон одолел его. Он провалился в его глубину – и ужас вместе с ним…
Шефер проснулся, с трудом вытаскивая себя из бессознательного состояния. Прошло время – много времени, он был в этом уверен. Где он находится? Немец заморгал, глядя вверх на свет… у него болели руки и ноги… его тошнило… во рту еще ощущался вкус того кофе… Но что это? Он лежал на спине, связанный по рукам и ногам обрывками полотенец, а над ним возвышалась мрачная фигура женщины, которая не была голландкой. Рассудок вернулся к нему вспышкой острого, отчаянного страха. Он в опасности… в большой опасности…
По его глазам она увидела, что Шефер приходит в сознание, и ответила, будто он заговорил с ней:
– Да, теперь я вам расскажу. Вы помните, как проходили через местечко под названием Вогплат, в Бельгии?
Шефер вспомнил это название. Какая-то жалкая деревушка, через которую он проходил со своим полком.
Кивнув, она продолжила:
