Причина такого решения выяснилась очень скоро. В ходе военных действий против Тёсю фронт подошел к замку Кокура. Сначала успех здесь сопутствовал войскам бакуфу, но во второй день восьмой луны (10 сентября) ситуация резко изменилась. К замку прорвались штурмовые отряды клана Тёсю под командованием Такасуги Синсаку. Оборонявшие крепость части верного бакуфу клана Кокура яростно сопротивлялись, но не смогли сдержать натиск противника. Комендант цитадели Огасавара Тоётиёмару лично поджег замок и дал приказ отступать. Другой военачальник, советник бакуфу Огасавара Накамити бежал с поля боя, погрузился на военный корабль бакуфу, через Нагасаки добрался до порта Хёго, а затем до Киото, где и рассказал Ёсинобу о поражении правительственных войск. Было это 12 числа (20 августа). Каждое слово в рапорте покинувшего место сражения Огасавара дышало безысходностью: «Ряды правительственных войск полностью расстроены… Победить Тёсю невозможно…»
– Невозможно? – несколько раз переспрашивал его Ёсинобу. И Огасавара каждый раз отвечал:
– Нет, невозможно!
Мозг Ёсинобу снова лихорадочно заработал. Он обладал достаточно трезвым и проницательным умом для того, чтобы не посылать армию на войну, которую та заведомо не сумеет выиграть. В конце концов, он не Токугава Иэясу, у него не так много отваги и боевого опыта, чтобы обращать поражения в победы! И сразу после ухода Огасавара Ёсинобу дал команду «Отставить!»
Хара Итиносин и другие приближенные Ёсинобу встретили его решение с пониманием: лучше уж прослыть последними отступниками и ренегатами, чем вести войска к заведомому поражению. Однако большинство самураев разных кланов, находившихся в это время в Киото, посчитали, что Ёсинобу просто струсил. Даже сторонники бакуфу при дворе полагали, что Ёсинобу вряд ли сумеет когда-нибудь оправиться от такого фиаско. Генерал-губернатор Киото Мацудайра Катамори и другие сторонники жесткой линии в отношении Тёсю просто пылали возмущением. Мацудайра Сюнгаку, который с самого начала был против этого «генерального удара», не скрывал своего разочарования: «Какими же глазами люди будут смотреть на бакуфу после всех этих кульбитов? Ни один правитель за всю трехсотлетнюю историю сёгуната Токугава не совершал столь идиотского поступка!»
А ведь Ёсинобу отнюдь не был простаком! Наоборот, в истории Японии не было человека, который мог бы сравниться с ним по силе политической интуиции – ну, может быть, Иэясу или Ёсимунэ![117] А уж по образованности он наверняка превосходил и этих правителей. И межу тем постоянно допускал такие оплошности, которых не позволяли себе даже самые глупые из японских сёгунов… Почему?
«А потому, – отвечал себе на этот вопрос Сюнгаку, – что у человека этого, как говорится, „сотня способностей“, но храбрости нет ни на гран! А без нее и хитрость, и талант ведут только к дешевому трюкачеству, не более!»
Между тем Ёсинобу на обвинения в трусости и лицемерии не отвечал, на людях не краснел и, более того, в душе тоже никакого раскаяния не испытывал. Если уж говорить о мужестве и силе духа, то он их продемонстрировал в полной мере, пойдя один против всех. Конечно, заносчивый Ёсинобу привык всегда оправдывать свои решения. Но он всегда был готов и к тому, что никто эти решения не поддержит…
Хотя, наверное, все-таки в этом сказывалась не сила духа, а нечто другое – может быть, его природный аристократизм. С небольшой натяжкой такую душевную независимость от кого бы то ни было можно было бы назвать и твердостью характера или даже аристократической твердостью характера… Хотя нет, и твердости характера в строгом смысле этого слова здесь тоже не было…
Сразу после доклада императору о прекращении военных действий Ёсинобу направил в Тёсю своего представителя – начальника военно-морского департамента – для переговоров о заключении мира.
Вскоре после этого в результате различных перипетий Ёсинобу все же стал сёгуном. Сам Ёсинобу продолжал придерживаться непонятной для прочих теории о том, что он не может занять этот пост, а наследует только должность главы дома Токугава, выступив, таким образом, в новой для японского общества роли. Однако ни императорский двор, ни бакуфу не захотели мириться с таким противоестественным, с их точки зрения, положением вещей.
В конечном счете они едва ли не вынудили Ёсинобу занять пост сёгуна, и не последнюю роль в таком решении Ёсинобу сыграла закулисная деятельность его вассала Хара Итиносин.
