– Ты был прав Леха. Нужно было давно мать в больницу везти, – голос парня подрагивает от эмоций, – очень похоже на перитонит. Врач сказал: имеется характерное вздутие живота. Но точно станет ясно после рентгена и анализов крови. Если диагноз подтвердится, будут делать операцию прямо сейчас.
Молчим.
– Если с ней что-нибудь случится, я, я… – Мальцев замолкает, глотая воздух. Его лицо перекашивает страдальческая гримаса, – я никогда себе не прощу.
– Все будет нормально Серег, – кладу руку каменное плечо товарища, – мы привезли её вовремя.
– Ладно, – с усилием выдавливает из себя парень, – маме все равно сейчас будут делать анализы. Я тебя отвезу в клуб, а потом вернусь. Краску и кисти заодно заберешь.
– Сереж, ты уверен? По-моему ты сейчас не в том состоянии, чтобы управлять машиной. Я вообще сейчас могу с тобой остаться. Мало ли что.
– Я в порядке, – выдыхает Серега, – привезу тебя, и приеду сюда. И не спорь, хорошо? Я сам отлично справлюсь.
Внимательно смотрю на него. Похоже, Сереже сейчас нужно побыть здесь одному.
– Ладно, поехали, – вздыхаю, – но помни, если будет нужна любая помощь, можешь на меня рассчитывать.
– Я знаю Леха, – громадная лапа стискивает мое предплечье, – спасибо.
– Батю хоть предупредишь?
Отец Сереги – Владимир Иванович работает вахтовым методом на Севере. Трудится золотодобытчиком на каком-то прииске. Его по нескольку месяцев не бывает дома. Зато когда приезжает, отрывается на полную катушку. Первые несколько дней веселое застолье с родственниками и друзьями, потом увозит жену на недельку на юг или «окультуриться» в Москву. Доходы ему позволяют жить «на широкую ногу», тем более, как признавался Владимир Иванович, в Сибири ему тратить деньги просто не на что.
– После операции, – басит Мальцев, – раньше все равно не успею. Да и пока дозвонюсь в контору, пока его найдут, уже много времени пройдет.
– Понятно. Поехали тогда?
Мы выходим на улицу. После спертого больничного воздуха, наполненного резкими запахами лекарств, дышится особенно свободно. Серега вставляет ключ в дверцу верного «жигуленка», и через минуту мы уже мчимся к клубу.
Гляжу на часы. Пять минут пятого. Вполне успеваю. «Копейка» притормаживает около входа в клуб. Выпрыгиваю из машины, придерживая рукой сумку со сменной одеждой. Мальцев быстро выгружает из багажника краску, хлопает меня по спине в ответ на пожелание удачи и газует, срывая машину с места.
– Чего это, он так резко? – вышедший из подъезда Потапенко недоуменно смотрит на быстро удаляющийся автомобиль.
– Мать у Сереги заболела. Он её отвез в больницу, – лаконично отвечаю Вове, – завез меня и поехал обратно.
– Тамара Федоровна? – Вова встревожено смотрит на меня, – что у неё такое?
– Перитонит. Сегодня будут делать операцию.
– Надо будет туда поехать завтра. Может лекарства какие нужны? – беспокоится Потапенко, – я же Тамару Федоровну с рождения знаю. Не чужой человек все-таки.
– Пока не лезь. Увидишь Сережу, сам с ним поговоришь обо всем, а сейчас лучше помоги занести это в клуб, – подхватываю банку с краской и ведро с кистями.
Вова забирает остальные три емкости. В клубе уже все в сборе. Вероника, Аня, Миркин, Пашка, Ваня переодеты в сменную одежду. Девушки убрали волосы под платки, парни вотрузили на головы треуголки, сделанные из старых газет. С трудом сдерживаю улыбку, уж больно забавно они выглядят в этом прикиде.
– Семенович, открыл зал и уехал. У него сейчас тренировка с самбистами, на область готовятся. Вечером заедет посмотреть как у нас дела, и клуб закрыть, – деловито сообщает Миркин.
– Понятно, – обвожу взглядом присутствующих, – вы хоть уже познакомились?
Амосов, Волков и Николаенко кивают.
– А как же, – улыбается Вова, – мировые ребята.
– Тогда давайте начнем «ремонтные работы».
Подольская деловито распределяет кисти, ведра и краску. Остаток – две банки отправляются в угол тренировочного зала.
Я и Ваня берем на себя кабинет. Вероника и Потапенко отправляются в помещение с турниками и шведской стенкой. Миркин устраивается в раздевалке. Аня и Паша деловито перетаскивают ведра с кистями в большой зал с борцовским ковром.
Работа спорится. Стены с облупившейся краской, начинают сверкать яркой белизной, радуя глаз и поднимая настроение. Периодически народ заходит в раздевалку – перевести дух и глотнуть колодезной водички и пластиковой пятилитровой канистры, которую вместе с парочкой стаканов предусмотрительно притащил хозяйственный Потапенко.
