Некогда жители самой «читающей в мире страны» стремительно превращались в дебилов. На яркий свет выползали многочисленные маги, колдуны и экстрасенсы, делающие деньги на суевериях и ужасе над сверхъестественными явлениями. Именно в конце 80-ых годов режиссеры управляемого хаоса впервые испытали методики агрессивного воздействия на аудиторию посредством телевидения. Даже образованные люди, поддавшись всеобщей истерии, со стеклянным взглядами и пеной изо рта рассказывали о чудесах массового исцеления на сеансах Чумака и Кашпировского. Они регулярно ставили перед телевизорами банки с водой, чтобы «великие экстрасенсы», маячащие на экране, заряжали жидкость «целебной энергией».
В республиках с подачи отечественных и зарубежных кукловодов расцветал национализм, в Москве и Ленинграде устраивали шествия бородатые мужики в черных рубахах, обещающие устроить «Варфоломеевскую ночь» лицам определенной национальности и «инородцам».
В Союзе появилось множество кооператоров, использующих дыры в законодательстве СССР, и делающих на этом сумасшедшие деньги. Большинство из них было не тружениками, создающими продукцию своими руками, организаторскими талантами и предпринимательским гением, а легализовавшимися спекулянтами, «теневиками» и валютчиками. Как грибы в городах росли качалки и секции единоборств, ставшие «альма-матер» многих преступных группировок, разросшихся впоследствии до международных преступных сообществ. К моменту распада СССР общество уже было подготовлено. Комсомольцы создавали банки, вчерашние партократы гневно обличали КПСС, известные режиссеры, артисты, музыканты и другие представители «творческой интеллигенции», обласканные советской системой, становились самыми яркими её критиками и ненавистниками.
Я перевожу дух.
Константин Николаевич ошеломленно молчит. Тяжелая тишина нависает над нами, изредка разбавляемая шелестом вздымаемых ветром листьев.
– Дед, – трогаю его за рукав, – с тобой все в порядке?
– Да, – глухо произносит генерал-лейтенант, – давай дальше.
Я продолжаю знакомить его с последующим событиями. Рассказываю ему про Афганистан, появление Ельцина, его противоборство с Горбачевым, крах ГКЧП и приход «царя Бориса» к власти.
Дед внимательно слушает о дикой инфляции, закрытии заводов, многомесячных невыплатах зарплат, замороженных вкладах на сберкнижках, пенсионерах, роющихся в мусорных баках, приватизации и темнеет лицом. Когда дохожу до расстрела Белого дома и войны в Чечне, на его стиснутых челюстях набухают желваки, а расширенные зрачки сверкают искренней злостью.
Замолкаю. Несколько секунд над полянкой стоит тишина. Генерал-лейтенант осмысливает мой рассказ.
– Ах ты ж, – красный от гнева дед с силой бьет кулаком по бревну, и выдает такую матерную тираду, что меня пробирает до костей.
Мне удивительно слышать от Константина Николаевича забористые ругательства из лексикона портовых грузчиков. Раньше в моем присутствии генерал себе ничего подобного не позволял. Теперь я понимаю, насколько он потрясен.
– Слушай внук, а это не может быть ложной информацией? – безнадежно интересуется дед, – ну привиделось тебе что-то не то?
– Нет, все так и будет, если мы не сможем этому помешать, – спокойно отвечаю, глядя ему в лицо.
– Да откуда ты это можешь знать? – взрывается Константин Николаевич.
– Просто знаю. Тебе придется мне поверить, – делаю многозначительную паузу, – или не поверить. Выбор за тобой.
Мгновение генерал-лейтенант смотрит мне в глаза, а потом отводит взгляд.
– Ладно, считай, что я тебе верю, – в подрагивающем голосе деда слышится невероятная усталость, – такого придумать, да еще с такими подробностями семнадцатилетний мальчишка точно не может. И что ты предлагаешь?
– Дед, нам нужна поддержка на самом верху. Прежде всего, надо выходить на Григория Васильевича Романова и Петра Мироновича Машерова. Это порядочные люди во власти. Они могут стать нашими единомышленниками.
– Ты вообще представляешь что говоришь? – брови генерал-лейтенанта изумленно взлетают, – прорваться к ним трудно, там тройное кольцо из стукачей и ГБ-шников. Но допустим, я нахожу возможность встретиться с ними. Если как следует поразмыслить, технически эту задачу можно решить. Но после такого рассказа они сразу же санитаров вызовут, и меня в психушку упрячут. И будут абсолютно правы. Потому что, поверить в это в здравом уме невозможно. Если бы ты мне тут не рассказал о том, что знать никак не мог, то и я бы сам тебя послал далеко.
– Я это понимаю. Вот теперь мы подходим к самому главному, – назидательно поднимаю палец вверх, – доказательствам. Я знаю, как их убедить.
– И как же? – иронически интересуется дед.
Вытягиваю из кармана куртки сложенную вдвое тетрадку, разворачиваю и протягиваю генералу, – возьми.
– Что это? – Константин Николаевич нахмурившись, открывает первый лист.
– Неоспоримое подтверждение моих слов, – торжественно заявляю я, – здесь по дням расписаны все мировые события, которые произойдут в октябре 1978-ого года.
