– Можно и на ковре, если фильмами про Аладдина злоупотребить! – легко согласился Бермята. – Но давай немного физики. Скорость движения ковра? Несколько сотен километров в час! Высота над поверхностью земли? Не ниже трёхсот метров, чтобы всякую мошку зубами не ловить! Температура воздуха? Скорость встречного воздушного потока? Ты руками собираешься в кисти ковра вцепляться? А управлять тогда чем? Оптимально было бы закатать летящего в ковёр. На Востоке, кстати, именно так и летали. Одна голова из ковра торчала и обледенелая борода.
Бермята наслаждался общением с магшиной. Что-то переключал, нажимал, вертел руль. Ева, правда, не обнаруживала прямой связи между его действиями и полётом «ровера», но, видимо, такая связь всё же существовала, потому что, когда она сама попыталась потрогать какой-то рычаг, Бермята принялся вопить, что из-за неё они чуть не разбились:
– Лучше спи! Лететь нам часов двенадцать, не меньше, да и то если с воздушным течением угадаем!
Ева попыталась заснуть, но это оказалось непростой задачей. Сиденья жёсткие. Справа Настасья, то и дело пожимающая плечами в такт каким-то внутренним своим мыслям, а слева непрестанно подскакивающий магент Веселин. Бермята крутил руль, давил на педали и переключал рычаги. Мало-помалу «ровер» поднялся на приличную высоту. Деревья внизу казались теперь не выше спичек. Снаружи слышался непрерывный гул – это встречный воздух пытался втиснуться в малейшие щели.
Под завывания ветра Ева и уснула.
Спала Ева беспокойно. То и дело просыпалась от холода. Было темно. В окно «ровера» задувало. Рядом «автоспатокинезила» Настасья. Магент Веселин во сне всё время дёргал коленкой и говорил кому-то ласково: «Лапы вверх! И четвёртую лапу, пожалуйста, тоже!»
Магшина неслась по воздуху, временами ухая в воздушные ямы. Впереди Ева видела широкую спину Бермяты и его растрёпанную львиную гриву, подсвеченную приборной панелью. Левой рукой Бермята покачивал руль, правой же поглаживал ручку коробки передач и уговаривал «ровер»: «Ну давай, миленький! Ещё немного! Что тебе стоит?»
Ева опять провалилась в сон. Ей снилось, что она превратилась в Снегурочку. Стала стеклянной и прозрачной. Пока Ева соображала, как ей теперь жить в стеклянном виде и не сшить ли, например, пальтишко из ваты, сквозь сон стал пробиваться чей-то монотонный голос:
– Похищение гужевого транспорта… э-э… использование подложных документов… незаконное проникновение в чужое жилище… м-дэ… кража, совершённая в сговоре с рядом лиц… кража, совершённая без сговора… подслушивание, подглядывание, тайный сбор информации… подлог и похищение документов… многократное рукоприкладство, запугивание и шантаж… трактирщиков бил через день… это что у нас? Причинение средних и лёгких телесных повреждений, так? Вооружённое ограбление… угроза оружием… хранение огнестрельного оружия… хранение холодного оружия… участие в краже вина, опять по сговору с рядом лиц, в частности с Портосом… но это уже детские шалости… выдал себя за другое лицо, в частности за графа де Варда… соблазнил девушку в целях внедрения в агентурную сеть английских шпионов… нарушение обещания жениться… нападение на сотрудников внутренних дел, находящихся при исполнении должностных обязанностей, предусмотренных… и тэ дэ… многократные участия в дуэлях… нанесение ран холодным оружием… жестокое массовое убийство в Ла-Рошели после совместного распития с Атосом и Портосом… это не считаем – это уже военная прокуратура будет рассматривать… незаконное пересечение государственной границы… шпионаж… в пользу кого? Англии? Франции? Тут противоречиво… Видимо, английские законы он тоже нарушил.
Ошеломлённая полнейшим бредом происходящего, Ева перестала быть Снегурочкой и открыла глаза. В тридцати сантиметрах от её лица сидел младший агент Веселин и, уткнувшись в тетрадку, заунывно бубнил:
– …получение взятки в размере четырёх единиц гужевого транспорта от герцога Бекингема и денежных средств в размере…
– Каких ещё «единиц гужевого транспорта»? – спросила Ева.
– Лошадок Бекингем им подарил… – смущённо пояснил Юстик.
– Каких лошадок?
