«А, точно». Я посмотрел на ряд пожилых женщин, сидящих за плоскими карточными столами, на которых аккуратно разложены какие-то лотерейные билеты. Мускулистый бодибилдер, чернокожий парень в обтягивающей майке и джинсах Golds Gym, покупал билеты за одним из столиков. Он выглядел настоящим красавцем, держа в руке зонт, как в джентльменском стиле, чтобы укрыться от солнца.
В конце концов мы выехали с рынка, врезались в Т-образный перекрёсток и остановились. Дорога перед нами была оживлённой главной улицей. Судя по тому, что я видел, местные правила гласили: если ты крупнее машины, навстречу которой едешь, останавливаться не обязательно: достаточно просто посигналить и нажать на педаль газа. «Мазда» была не самой большой игрушкой в магазине, но Аарон, похоже, не понимал, что она всё ещё достаточно большая, чтобы выехать.
Справа от меня находился деревянный киоск с напитками. Pepsi уверенно выиграла войну колы в Панаме: все рекламные щиты были увешаны их рекламой, а рядом с ними ковбои с щетиной на подбородках, приветствующие нас в стране Мальборо. Рядом с киоском, в тени дерева, прислонившись к заднему борту отполированного Ford Explorer со сверкающими хромированными дисками и Мадонной, висящей на зеркале заднего вида, стояли пятеро латиноамериканцев, молодых людей лет двадцати. В кузове Explorer была втиснута пара массивных динамиков, из которых гремел латинский рэп.
Все парни выглядели стильно, с бритыми головами и зеркальными очками.
В Лос-Анджелесе они бы смотрелись вполне уместно. На их шеях и запястьях висело столько золота, что старушке хватило бы на всю оставшуюся жизнь просить милостыню на другой стороне улицы за трёхразовые обеды. Вокруг них на земле валялись кучи окурков и крышек от бутылок «Пепси».
Один из парней мельком увидел мои спецвыпуски «Джеки О». Аарон всё ещё раскачивал фургон взад-вперёд на перекрёстке. Солнце палило неподвижную кабину, разогревая её до предела. За нами образовался хвост из машин, ожидающих выезда с основной дороги. Раздались гудки, и мы начали привлекать внимание.
К этому времени новость о моём модном аксессуаре уже разнеслась. Латиноамериканцы вставали, чтобы получше рассмотреть. Один из них снова прислонился к заднему борту, и я отчётливо разглядел под его рубашкой очертания рукояти пистолета. Аарон всё ещё напряжённо держал руль. Он тоже это заметил и ещё больше разволновался, запутавшись на выезде с перекрёстка, так что теперь на главной дороге было больше машин, которые кричали нам, чтобы мы вернулись, чем позади, которые кричали, чтобы мы убирались к чёрту.
нет
Ребята хохотали во весь голос, глядя на мои очки, и, очевидно, отпускали какие-то очень забавные испанские шутки, давая друг другу «пять» и показывая пальцами. Аарон смотрел прямо перед собой. Пот ручьём струился по его голове и бороде, скапливаясь под подбородком и капая. Руль был скользким от пота. Ему совершенно не нравилось то, что происходило с этими ребятами всего в пяти метрах от него.
Я тоже вспотел. Солнце припекало правую сторону моего лица.
Внезапно мы оказались в сцене из «Спасателей Малибу». Двое мужчин в форме с пистолетами в кобурах на бедрах приехали на горных велосипедах, одетые в тёмные шорты и чёрные кроссовки, с надписью «Tolicia» на спине их бежевых поло.
Спешившись, они припарковали велосипеды у дерева и спокойно принялись разбираться с хаосом. Не снимая шлемов и солнцезащитных очков, они громко свистели и указывали на движение. Чудом им удалось освободить место на главной улице, а затем, указывая и свистя Аарону, махали ему рукой, чтобы он проезжал.
Когда мы отъехали от перекрестка и повернули налево, в воздухе раздались гневные крики, адресованные в основном полицейским.
«Извините. Такие психи стреляют без предупреждения. Меня это пугает».
Вскоре мы выбрались из трущоб и переехали в престижный жилой район. Один из домов, мимо которого мы проезжали, всё ещё строился, и буры работали вовсю. Мужчины копали, прокладывали трубы. Вся энергия поступала от генератора, принадлежавшего армии США. Я знал это по камуфляжному узору и трафаретной надписи «US Army».
Аарон явно почувствовал себя намного лучше.
«Видишь?» Он указал на генератор.
«Что бы ты сказал? Четыре тысячи долларов?» Я кивнул, не имея ни малейшего понятия.
«Ну, — в его голосе слышалось нескрываемое возмущение, — эти ребята, наверное, выложили меньше пяти сотен».
«О, интересно». Это был трах. Но я, очевидно, собирался получить больше.
Когда Южное командование не смогло очистить все пять оставшихся баз к декабрю, они решили бросить или просто раздать всё имущество стоимостью менее тысячи долларов. Поэтому, чтобы облегчить жизнь, почти всё ненужное было оценено в девятьсот девяносто девять долларов. Формально предполагалось, что всё это будет передано на благотворительные цели, но всё просто перепродали с наценкой: автомобили, мебель, всё, что угодно.
