Последний удар полностью

— Дейзи, — проговариваю я, заставляя её посмотреть на меня. — Должен сказать, я не всегда был честен с тобой.

Она поднимает на меня свои печальные глаза, они кажутся такими опытными и знающими на её невинном лице:

— Я знаю, Ник.

— Знаешь?

— Да, знаю. В смысле, ты не самый хороший лжец и не раз противоречил сам себе.

Ты… — она немного медлит, но спрашивает: — Ты женат?

— Женат? — её вопрос звучит так, будто это худшая вещь в мире. И за это я ей благодарен. — Нет, никогда, — и в подтверждении поднимаю свою руку, будто принося ей присягу.

Она облегчённо вздыхает:

— Тогда что?

Я взвешиваю в уме, сколько можно ей рассказать.

— Нет, Ник. Не надо подбирать слова. Просто расскажи всё как есть.

Я внутренне сжимаюсь. Нельзя рассказывать ей всё, но тем не менее:

— Я из России, родился в Украине, но вырос на улицах России, в Братве. Ты знаешь, что это такое? — она качает головой, поэтому я объясняю: — Это как небольшая семья, но в ней нет добра. Мы не любим друг друга.

— Как и в настоящих семьях, мне кажется, — она слабо удивляется моим словам.

— Возможно. Но эта семья плохая. И я ушёл из неё. Из-за своей работы мне приходится разъезжать по всему миру, и сюда я тоже приехал из-за неё.

— Что это за работа?

— Компьютерная, — это ведь не ложь. Большую часть работы я действительно делаю на компьютере. Дейзи принимает это, потому что видит правду, часть правды. — И живу я не в твоём доме, а напротив.

— Помню, ты говорил. Почему ты соврал мне об этом?

Я забыл об этом. Какую ложь я ей сказал, потеряв её нить? Я мудак.

— У меня не было оправдания находиться в твоём здании.

Она не отталкивает меня, но раздумывает над этим.

— Ты врёшь мне, потому что считаешь меня наивной?

— Нет! — поражаюсь я. Она думает о себе хуже, чем есть на самом деле. Будто в её невинности может крыться что-то плохое. — Я думаю что ты прекрасна, Дейзи. Прекрасна.

Мои слова заставляют её покраснеть, отчего отблеск лунного света на её щеках будоражит мою кровь. Но я не животное и продолжаю сидеть на своей стороне автомобиля.

— У меня нет ничего своего. Я арендую и квартиру, и машину. Хорошо, что ты не пришла. Там ничего нет.

— У меня тоже, — признаётся Дейзи. — Просто я чувствую себя не в своей тарелке рядом с тобой. Возможно, это потому, что я девственница и просто не понимаю, что происходит.

Мы оба поражаемся этому признанию. Дейзи прикрывает рот рукой, и даже в тусклом свете я вижу, что она пунцово-красная. Её признание меняет одновременно всё и ничего. Я знал о её невинности с того момента, как увидел её прикосновения к себе. Или, может быть, надеялся. Но теперь, после её собственных слов об этом, у меня даже голова кружится от удовольствия.

Я сдерживаю стон.

— Это плохо, да? — ей стыдно. — Ты не хочешь девственницу. Никто не хочет. Я такая неудачница.

— Как ты можешь такое говорить? — я протягиваю руку и прижимаю её к лицу Дейзи. Если бы все в клубе это знали, мне бы пришлось бороться с каждым, кто бы там был.

Я притягиваю её к себе, желая сократить расстояние между нами, и её ослабленное тело позволяет мне это сделать.

— Твоя невинность бесценна.

— Так вот в чём дело? В моей девственности? А будь это не так, что бы ты сделал? Ушёл?

— Нет, — бросаю я. Как же это исправить? — Ты могла бы быть хоть с сотней мужчин до этого, и всё равно сохранила бы невинность в моих глазах, — я делаю паузу, запыхавшись. Как же мне объяснить? Что бы сделал Дэниел? Он советовал мне больше практиковаться во лжи, но как можно подготовиться к таким вопросам? — Я чувствую, что не достоин тебя.

— Меня? — фыркает она. — А я чувствую себя недостаточно опытной для тебя, — она улыбается мне, будто мы два дурака.

А так и есть. Я поднимаю уголки своих губ в попытке улыбнуться:

— Ты как раз то, что мне нужно, — я перевожу взгляд на свои руки, а затем поднимаю его к её глазам. — А я для тебя?

Я задерживаю дыхание.

— А ты бы научил меня? — спрашивает Дейзи.

— Научил чему? — я слышу её слова, но не вижу в них никакого смысла. Может быть, я отупел оттого, что вся кровь оттекла от головы к коленям, ведь Дейзи взяла меня за руку… где-то в районе моего бедра.

— Ну, ты знаешь… как прикасаться к себе, — я слышу смущение в её голосе. Она старается, но ей по-прежнему неловко.

— Я не хочу быть девственницей. Научи меня сексу. И оргазму. Всем эти вещам.

Покажи мне как.

— Как что?

— Как кончить?

Я умер. И Мадонна в раю смотрит мне в лицо. Я был уверен, что попаду в ад. А сейчас в моей машине сидит ангел и просит меня прикоснуться к её влагалищу. Чтобы довести её до оргазма. Я точно в раю.

Дейзи сжимает мою руку, вытягивая из слишком долгого задумчивого молчания. Она напряжена, ожидая отказа.

— Прости, — признаюсь я. — Мне показалось, что я умер и попал в рай. Ты просишь меня доставить тебе удовольствие? Конечно же, да.

— Прямо здесь? — шепчет она. Её глаза светятся в предвкушении.

— Да, прямо здесь.

Мне ни за что не доехать домой в таком состоянии. Я приподнимаю свою руку к её затылку и легонько берусь за её волосы, наклоняя её голову так, чтобы мы могли заглянуть друг другу в глаза, оценивая нашу искренность.