Последний удар полностью

Вопрос кажется мне таким смешным. Каждый захотел бы оказаться на моём месте, знай он, какое сокровище тут его ждёт.

Я ужасный человек.

Я должна провалиться под землю прямо сейчас. Эта мысль приходит мне в голову, когда рука Ника проникает мне под юбку, а щетина на его щеке царапает моё бедро. Сейчас я должна думать о том, как он нашёл меня. Или дрожать от страха из-за почти удавшегося нападения маньяка.

Вместо этого я задыхаюсь от прикосновений Ника. Его рот находится прямо над шёлком моих трусиков. И я чувствую через ткань его дыхание. Отрывистое, как и моё. И я видела его пенис, я трогала его.

Если он преследует меня, то крайне неразумно хотеть прикасаться к нему. Так приятно, что он увлечён такой скучной и простой мной. Мне хочется сосредоточить всё его внимание на себе. Стать центром его мира. И я в восторге оттого, что он позволил мне доставить ему удовольствие и даёт шанс получить его взамен.

Это обещание удовольствия отключает всю осторожность и тянет меня глубже в омут.

Он хочет меня. Невозможно притворяться, когда так быстро кончаешь. И сейчас он хочет спуститься вниз и сделать то, что, как говорит Рейган, Майк никогда для неё не сделает. Это самое эротичное, что может сделать мужчина для женщины. Я чувствую себя полной невеждой, находящейся рядом с сексуальным шведским столом. Он даёт мне так много, и я просто не могу обработать всю информацию прямо сейчас.

— Я чувствую твой запах, — говорит он очень низким голосом.

Его слова такие грубые, поразительные и… возбуждающие. Я задыхаюсь. Будто весь воздух из машины исчез вместе с моим разумом. Однако он прав. Я мокрая, такая мокрая. Даже сейчас я стараюсь сжать свои бёдра так, чтобы почувствовать, как плоть трётся о плоть.

— Расскажи мне, что ты чувствуешь, Дейзи, и я прикоснусь к тебе.

Ник хочет, чтобы я говорила такие же грязные вещи? Не знаю, получится ли у меня. Ведь это настолько личное, рассказывать кому-то свои тайные фантазии. А что делать, если я скажу что-то не то? Что, если он посмеётся надо мной? Или я покажусь ему скучной?

Меня парализовывает собственная нерешительность от нехватки знаний. Я читала романы, но в них не было таких подробностей. Там были просто восторженные фейерверки и покалывания. Я хочу убедиться в правильности своих слов, прежде чем говорить о них.

Я не хочу показаться ему глупой.

Когда я ничего не отвечаю, руки Ника обнимают мои трусики, а пальцы ложатся на самые чувствительные места.

— Я напугал тебя, котёнок?

Я качаю головой. Я хочу его больше, чем что бы то ни было, и если я не буду осторожна, моя трусость приведёт к тому, что я упущу шанс исследовать его.

— Я не знаю, что говорить. Прости, если разочаровала тебя.

— Никаких разочарований, — его акцент становится резче. — Никаких. Ты хочешь, чтобы я удовлетворил тебя сегодня, Дейзи? Хорошо, да, я сделаю это. Но при условии, что в следующий раз ты покажешь мне, чему научилась.

О, это звучит гораздо лучше. Мой энтузиазм возвращается, и я в нетерпении киваю:

— Покажи мне.

Я до сих пор чувствую на языке его вкус, и это сводит меня с ума. Даже сейчас, облизывая губы, я жажду попробовать больше его.

— Думаешь, мы увидимся снова?

Ник вымученно смеётся:

— О, в этом нет никаких сомнений, милая Дейзи.

Он издаёт такой звук, будто я самая восхитительная женщина в мире, и мой пульс вновь зашкаливает. Я откидываюсь на сиденье. Боль между ног перерастает в неизбежность.

— Но сначала, — говорит он тем вкусным тембром, что я так обожаю, — я буду ублажать свою женщину, пока она не закричит.

За всю свою жизнь я никогда не кричала от испытываемых эмоций. Но это поправимо. Возможно, сегодня ночью я закричу.

— Влагалище женщины — самая мягкая и вкусная вещь, — говорит он. — Как цветок с нежными лепестками, — его большой палец гладит мои трусики, я чувствую, как он находит центр моей сексуальности. Я такая влажная, что трусики прилипают к коже, это выглядит непристойным. Я одновременно в ужасе и очарована этим зрелищем.

— Я должна быть такой мокрой? — спрашиваю я его.

— Только если я счастливчик, — его рот щекочет мои трусики, и я непроизвольно сгибаюсь, будто хочу встать на пути его прикосновений.

— Сегодня ты дашь мне всё, Дейзи, — говорит он, в то время как его рука тянет за один из белых бантов, расположенных на бёдрах. — Я вспомню этот момент, когда буду засыпать сегодня.

Его слова заставляют меня чувствовать себя такой сексуальной. Будто жидкость, просачивающаяся сквозь мои трусики, — самое эротичное, что с ним когда-либо происходило. Я издаю бессловесный всхлип, звучащий слишком громко для автомобиля.

— Снимай их, котёнок, — успокаивающе мурчит он. Его пальцы тянут мои трусики из стороны в сторону, и он смотрит на меня этими великолепными глазами. — Я могу посмотреть на всю тебя? Покажешь мне, да?

— Да, — отвечаю я, и возбуждённая дрожь в моём голосе передаётся в пальцы. Я нашариваю ткань и тащу её вниз. Мои волосики торчат перед ним, и я чувствую себя абсолютно голой. А ведь он даже не видел мою грудь. Мне бы хотелось показать ему свои самые женственные детали.