ТУТАНХАТОН: Не считай меня за дурачка. Мне десять лет, да, но я уже кое-что понимаю.
МЕРИТАТОН: Ты не посмеешь!.. Ты, брат Сменхкары!
ТУТАНХАТОН: Меритатон, ты уже не царица. А царю указывать ты не имеешь права.
МЕРИТАТОН (срываясь на крик): А! Изменник маленький! Пригрела я змею на груди! Это по твоему приказу отравили моего дорогого мужа! (бросается на колени перед Анхесенатон) Хоть ты, сестрёнка, не поддавайся! Твоё имя выбрал тебе отец, и менять его – худшее преступление перед его памятью!
Анхесенатон обнимает сестру, гладит её по голове, пока та не затихает.
АНХЕСЕНАТОН: Не бойся, ничего я менять не буду. Иди, милая Мерит, в свои покои, где ничто не усугубит твоей скорби.
Меритатон встаёт, и, дрожа и глядя в пространство, идёт вслед за плакальщиками.
Явление второе
Те же без Меритатон.
ТУТАНХАТОН: Анх, я очень тебя люблю, но сторонницы Атона в моём дворце быть не должно.
ЭЙЕ: Такая жизнь, девчушка. Мы должны чтить прошлое, но подстраиваться под настоящее. Иначе долго не выжить.
Анхесенатон стоит в растерянности, глядя то на Тутанхатона, то на Эйе, то вслед сестре.
ЭЙЕ: К сожалению, царь Египта не может быть женат на приверженке иной веры. Моей младшей дочери Мутбенрет всего на пять лет больше, чем нашему новому царю, она красива и, как уже выяснилось благодаря одному из моих племянников, бесплодием не страдает. Поэтому…
АНХЕСЕНАТОН: Нет! Нет! Как ты можешь такое предложить, Эйе?! Тутанхатон и я помолвлены с младенчества!
ТУТАНХАТОН: Измени прилюдно своё имя на Анхесенамон! Трудно, что ли? Как будто я хочу отослать тебя и взять эту дылду Мутбенрет!
АНХЕСЕНАТОН: Но сестрица…
ТУТАНХАТОН: Меритатон не могла изменить мнение подданных об Атоне – пусть молчит себе!
Анхесенатон тяжело вздыхает.
АНХЕСЕНАТОН: Хорошо. Хорошо.
ТУТАНХАТОН: Ну вот и прекрасно. Пойдём, дорогая, готовиться к празднику в честь нашего воцарения и свадьбы. Как только пройдёт положенный для скорби срок…
Крепко взявшись за руки, уходят. Эйе, чуть помедлив – за ними.
Явление третье
Женские покои фивского царского дворца. Анхесенамон причёсывается перед зеркалом, Ташерит подводит сурьмой брови.
ТАШЕРИТ: Ты волнуешься?
АНХЕСЕНАМОН: Ничуть, сестричка. Я счастлива! Такой счастливой не была, пожалуй, с тех пор, как мы уехали из Ахетатона. Помнишь Ахетатон?
Ташерит, закончив с бровями, напряжённо морщит лоб.
ТАШЕРИТ: Что-то припоминаю.
АНХЕСЕНАМОН: Чудной красоты был город! Сейчас-то он вконец заброшен… Потом хочу туда хоть на пару дней съездить. Когда отец жив был, вообще там жили как в сказке. Какие праздники в честь Атона устраивались! Но и при Сменхкаре тоже было неплохо.
ТАШЕРИТ: Как ты думаешь, кстати, правда, что Сменхкару убили?
АНХЕСЕНАМОН: Сомневаюсь. Он отравился мясом, простоявшим долго на жаре. И, кроме того, в тот день он почти ни с кем не виделся, кроме нас, пары рабов, ну и Эйе с Хоремхебом. Кто его мог убить? Всё это дурацкие слухи.
ТАШЕРИТ: Мясо свежее было. Я его тоже ела, и ничего.
АНХЕСЕНАМОН (смеясь): А почём ты знаешь, что это было то же самое мясо? Ты думаешь, у нас, как у пахарей нищих, один ломоть телятины в день на всех? Милочка, это ты слишком часто слушала историю убийства Осириса, вот и подозреваешь что ни попадя. И вообще что за идея – в день начала празднеств болтать об убийстве!
ТАШЕРИТ (с лёгкой нотой зависти): Рада, что замуж выходишь?
АНХЕСЕНАМОН (заговорщицким шёпотом): Ты не представляешь, как рада! Замужество – что за прекрасное слово! Я смотрела на папу с мамой, потом на Сменхкару и Меритатон – и так хотелось скорее самой стать женой! Ну и Тутанхат… Тутанхамона я люблю.
ТАШЕРИТ: Как же замечательно, сестрица! Вот бы и мне мужа найти…
За сценой раздаются вопли. В покои врывается любимая рабыня Меритатон.
Явление четвёртое
Те же и рабыня.
РАБЫНЯ: Светлейшая царица! Славная царевна! Беда!
АНХЕСЕНАМОН: Что такое? Почему крики?
РАБЫНЯ: Только что… на моих глазах… прямо на моих глазах…
АНХЕСЕНАМОН: Что, что? Говори же, Ипи!
РАБЫНЯ: Госпожа Меритатон приняла яд!
Анхесенамон роняет гребень и вскрикивает. Ташерит ударяется в слёзы.
АНХЕСЕНАМОН: Сама приняла? Не верится!
РАБЫНЯ: Да! Ужас! Ужас! Я подала ей кувшинчик белил… я не знала, что она замыслила… царица, я не виновата… я думала, она краситься хочет… подала белила… а она взяла их и выпила! Я кричу, а она мне «Не вопи, Ипи. Всё равно бы я умерла. Этот выход самый быстрый и спокойный». Я кричу, кричу… госпожа мне часть её украшений взять разрешила…
Падает в истерике на ковёр. Побледневшая Анхесенамон бросается к двери.
КРИКИ ЗА СЦЕНОЙ: Она мертва! Госпожа Меритатон мертва!
Анхесенамон застывает. Рыдавшая Ташерит замолкает. Некоторое время они обе не движутся, но потом и они, и кое-как поднявшаяся на ноги рабыня убегают.
Явление пятое
Тронный зал дворца. На лёгких складных тронах сидят Тутанхамон и Анхесенамон. Они уже одеты в царские одежды.
ТУТАНХАМОН: Ну что за глупость сделала Меритатон! И перед празднествами! Если бы все вдовы яд принимали, у нас в Египте жило бы на четверть меньше людей.
