Кхаа мгновенно бросился в сторону Тотля. Он физически ощущал тяжелый животный запах и хищный азарт медвежьего кота. Но, кот промахнулся. Тотль едва уловимым движением закрутился и ушел в сторону. Причем сделал он это настолько быстро, что это заняло не больше секунды. Он выровнялся, и сам приготовился к атаке, словно и сам был диким и опасным зверем. Росомаха угрожающе зарычала. Она понимала, что выбранная ею жертва способна сама стать охотником. Но, это только дразнило ее инстинкты. Она начала медленно заходить со стороны, немигающим взглядом глядя человеку в глаза. А затем снова прыгнула.
Когти разорвали воздух в нескольких миллиметрах от лица. Тотль только удивился настырности животного. Он снова увернулся в сторону, и теперь просчитывал вероятность схватить росомаху так, чтобы одним движением свернуть ей шею.
Но, хищник сменил тактику. Он бросился человеку в ноги, и ударил мощной лапой. Промах.Тотль успел отпрыгнуть назад. Росомаха повторила удар. И снова человек увернулся в последний момент.
Медвежий кот запрокинул голову и громко зарычал. И в этот момент человек атаковал.
Тотль действовал быстро. Практически молниеносно. Он прыгнул вперед, хватая зверя за шею. Не ожидавшая такого от прямоходящей добычи, росомаха попыталась достать задними лапами до рук, схвативших её. Тотль упал на спину, и всеми силами пытался сдержать вырывающегося зверя.
В момент, когда медвежий кот все-таки достал когтями руку Тотля, разорвав кожу до мяса, он увидел последнюю в своей жизни картину. Невысокий черноволосый человек, достающий из шкур тонкий, длинный, черный нож.
Нож плавно вошел в глазное яблоко, и достал до самого мозга. Росомаха в последний раз зарычала, и замерла.
- Это, конечно, было лишним, но, я всё же благодарю тебя. - Сказал Тотль, вставая, и зажимая рукой раненое левое предплечье. Его накидка уже успела пропитаться красным.
Тотль ещё что-то говорил, но Кхаа его не слушал. Вернее, всё это ушло на задний план. Слова и звуки были приглушены, словно он находился под водой. Все вокруг потемнело, взгляд расфокусировался. Кхаа неотрывно смотрел на убитого им хищника. Он услышал, как в последний раз бьется сердце, услышал, как кровь ещё циркулирует по организму, не получившему никаких указов от мозга. Ощутил жар разогретого тела, и металлический вкус крови, сдобренной адреналином.
Он не слишком задумывался, что он делает. Он полагался на инстинкт. На Течение, в которое его затянуло. Кхаа вспорол зверю брюхо, и оттуда на снег вывалились дымящие потроха. Затем он рукой нащупал сердце. Горячее и влажное. Он вцепился, и одним движением вырвал его из грудины. С мгновение разглядывал его, и ему казалось, что сердце продолжает жить своей жизнью. А потом он съел его. Жадно. Порой глотал куски, не успев толком разжевать их. Затем он встал и вытер руки о снег. И снегом же умылся, смывая кровавые потеки с бороды.
Время и звуки вернулись. Стояла звонкая и оглушительная тишина.
- Ты поедаешь сердце всякого кого убьешь? - спросил Тотль недоуменно.
- Нет. Просто я должен был это сделать. Течение затянуло меня, и у меня не было другого выбора. - Сказал Кхаа.
Тотль внимательно посмотрел ему в глаза и, не говоря ни слова, ушел в лес.
Когда Кхаа вернулся в хижину, Маат уже лежала в шкурах возле огня. В свете костра её рыжие кучерявые волосы играли огнем. Собственно, имя её и значило "огненная".
Кхаа разделся донага и некоторое время просто стоял. Затем забрался в постель и обнял свою женщину. Тело её было горячим. Когда он обнял её, кожа ее стала гусиной. Кхаа ощутил странное возбуждение. Как будто что-то скрутило всё внизу живота. Затем пришло желание. И оно было сильней, чем когда-либо. Маат отозвалась, и начала извиваться, лаская его рукой.
Своей рукой он начал гладить ее живот, а затем сжал небольшие груди. Маат застонала. Он опустил руку в низ живота и прижался рукой к ее горячему женскому началу.
Она развернулась к нему лицом, а затем оседлала его. Кхаа был словно сам не свой. Он глухо рычал, и жадно впивался пальцами в ее ягодицы. Затем он перевернул её, и взял сзади. Как животное.
На небе не было ни облака. Две луны давали совсем немного света, но для человека с белыми волосами, и перевязанной левой рукой этого было достаточно. Впрочем, если бы вокруг была непроглядная тьма, он бы все-равно отчетливо увидел всё, что хотел увидеть. А то, что он наблюдал в тот момент, ему определённо нравилось.
