В одном из шатров этой ночью извивалось и стонало животное о двух спинах. Не то, чтобы Тотль испытывал чувство стыда, наблюдая за соитием двух человек, но испытывал любопытство. Удивительно, - думал он - Маленький человек, чей век настолько недолог, может так его удивлять. В царящем хаосе и неопределенности событий, он почти всегда играет свою роль. Из множества вероятностей, всё выстраивается в картину предопределённости. Встреча с лешим, круг камней, благосклонно его принявший, и показавший очень интересные события, этот транс, в котором он съел сердце медвежьего кота. Всё к чему-то ведет. Может быть, сегодня всё-таки случится то, чего Тотль безуспешно пытался добиться уже почти десять тысяч лет. Спящая хромосома полубога проснется, и через поколение появится ребенок с генами и способностями атлантов.
Человек с белыми волосами и перевязанной левой рукой наблюдал.
Он ждал.
* * *
Агрус Торн в эту ночь так и не смог заснуть. Вечером, после ухода Ллотра он расплавил одну из платиновых монет и отлил кольцо для своей жены. Он не стал дожидаться конца года. Жена не стала спрашивать, откуда взялся драгоценный металл - она видела, как последние четыре месяца её муж почти не выползал из кузни.
В благодарность она лихо оседлала его, что по старым поверьям означало желание родить мальчика.
Когда жена уснула, Агрус оделся и спустился в кузницу. Он подбросил угля, и работая мехами, разогрел печь до нужной температуры. Затем он аккуратно достал из подпола шкатулку из белого дерева и открыл её. Внутри лежали осколки метеорита. Не очень много, но, должно было хватить.
В этот раз, он мог обойтись без чертежа. Всё было в голове. Форма, длина, угол заточки, и узор на рукояти.
Металл начал плавиться в каменной чаше и капли соединялись, будто притягиваясь друг к другу. Раскалённая масса вылилась в форму.
Агрус орудовал молотом быстрее, чем обычно. Металл послушно обретал форму. Он, казалось, хотел сам обрести свою личность.
После полуночи грохот молота стих. В последний раз зашипел лёд. На стол лег тонкий стилет. Лезвие уходило назад всего на несколько градусов. При правильном ударе, оно могло достать до самого сердца. Анатомическая рукоять расписана пчелиными сотами.
- Тринадцатый. - Прошептал Агрус Торн. - Я назову тебя "Шершень".
ГЛАВА 3.
Он назвал это место Тор'руум. Ветренная равнина. Тотль одобрил его выбор, обозначив это тем, что они первые люди, забравшиеся так далеко на север, и имеют право называть эти места по своему желанию.
Суровая природа, всё-таки взяла свою дань с племени. В самом начале она забрала женщину и ребенка. Как-то они ушли в лес, и не вернулись. С тех пор течение, приняв жертву, сопутствовало всем делам.
Тотль, как и обещал, принес знание. Но, знание пугало людей. Многие с опаской отнеслись к большому белому незнакомцу, который говорил им странные вещи. Со временем они привыкли. И жаждали ещё.
Тотль научил их строить дома из дерева. Прочные и тёплые, с каменными очагами, и на толстых бревнах, вбитых в землю.
Затем племя приручило металлы. Руды в окрестных горах и пещерах хватало с излишком. Племя и до этого знало о прочности и долговечности металлических инструментов, но, обработка их была долгой и утомительной. Теперь же племя обзавелось собственной кузницей.
Не более чем до следующего двулуния, поселение из шатров превратилось в маленький городок с деревянными домами.
В тот вечер разыгралась снежная буря. Одна из первых предвестников суровых зимних буранов. Кхаа знал, что она ещё слабая, но все последующие будут на порядок злей.
Что-то будто нашептывало ему, что зима только набирает силу. Он отчаянно пытался осознать всю мощь этого сурового снежного края. Пытался представить, насколько силен здесь ветер, сколько ещё снежных бурь предстоит пережить до того момента, когда из-под жухлого грязного снега начнет проглядывать первая зеленая трава.
За этот месяц его племя старалось максимально запастись всем возможным. Охотники били оленей, а затем по наставлению Тотля вмораживали их туши в лёд, и оборачивали соломой. Женщины старались собрать последний урожай диких трав, ягод и поздних фруктов. Как-то двое охотников привели самку бизона. Эта зима должна была стать для неё всего лишь второй в её жизни. Они обнаружили её отбившейся от стада, ушедшего в неизвестном направлении. Она была большой и покорной. А ещё давала жирное молоко, которого так не хватало. Они привели ее в лагерь, и обустроили ей стойло. И ещё было много рыбы. Горбатой рыбы, с красным волокнистым мясом.
Кхаа кутался в шкуру, сидя у очага. Его жена в этот вечер была особенно тихой, и всё время загадочно улыбалась. Он пытался понять, что её так забавляет, но решил не спрашивать.
- Ты будто что-то хочешь мне сказать, но хочешь, чтобы я додумал это первым? - спросил Кхаа.
- Может быть и так. - ответила она. Возможно, произошло что-то, что изменит наш мир. Изменит всё вокруг.
Кхаа встал и подошел к Маат. Запустил руку под рубаху, и дотронулся ладонью к животу.
