Орха понимал, что девочка не уйдет, покуда он будет для неё обузой. Он всё уже для себя решил. Он принялся медленно и тихо раздеваться, стараясь не потревожить ничей сон. Спустя бесконечное число минут и семь потов, он всё-таки разделся донага и подтягиваясь на одной руке, выполз на улицу. Снег и ветер в доли секунд сковали его тело. Он задрожал, но не сдался. Это будет последняя схватка безногого калеки с суровой зимней природой.
В конце концов, когда-то она обязана была победить. Орха дополз до самого берега и улегся на лед под низким ночным небом. Звёзды роняли свои отражения на густую гладь соленого крайнего моря. Его отец верил, что первый человек их рода вышел из моря. И в море должен уйти. Орха вспомнил лицо своего отца. Заросшее, с отсутствующими отмороженными ушами, и глазами, подобными звериным. Бесконечно добрый с матерью, но безжалостный к китам. Один кит убил его отца. Другой - оставил калекой его самого.
Орха рукой подтянул к себе колени и закрыл глаза. Ветер пел ему последнюю колыбельную песню.
Она обнаружила его утром. Она ревела и проклинала его. Он был мёртв.
- Орха! Ты обещал! - Она снова и снова опускала кулаки на безжизненное тело. Она обнимала и просила его не умирать. В конце концов, когда поток слёз иссяк, а вместо этого пришло осознание кончины, она встала и во второй раз направилась к Риа.
Они связали каркас из кости и дерева, и обтянули его кожами моржей и тюленей. Потому, что так делали далёкие потомки. Они плавали на таких лодках ещё тысячу зим назад. Они одели Орху, и вложили в руку его гарпун, потому, что он не оставил после себя мужчин, достойных его оружия. Они пели ему песни и плакали по нем, потому, что так принято.
Когда лодка, тронутая течением, начала стремительно уменьшаться в размерах, Риа прокашлялась и произнесла своим старым голосом:
- Прощай, Орха, сын Валла. Гроза китов и косаток. Славный воин и хороший отец. Праматерь испытывала тебя всю твою жизнь, и теперь ты волен упокоиться от всех проявлений её. Отправляйся к своей жене Крии, что ждёт тебя на другом берегу моря. И к своему отцу. И к отцу своего отца. И к первым людям, которые примут тебя к себе.
Тэйя не плакала. Она уже выплакала все свои слёзы, и просто отпустила Орху. Когда старуха закончила свою речь, Тэйя добавила:
- Прощай, папа.
Когда она развернула куль, полученный накануне в подарок, она обнаружила комплект одежды. Штаны и рубаха из серой тюленьей шкуры. Всё на шнурках, и шито будто бы на неё. Костюм сидел приятно и нигде ничего не стеснял. Тэйя попробовала подвигаться в нём, и спустя какое то время, будто бы совершенно забыла о том, что на ней какая-либо одежда.
Она перетряхнула Сумку Орхи и оттуда выпал камень. Когда она взяла его в руки, он разломился надвое. Внутри была тонкая острая кость, заканчивающаяся костяным же кольцом. Она сжала её в кулаке.
Голос и тепло, исходившие из кости, успокаивали. Они говорили, что теперь девочка может встретиться с последним белым братом. Тэйя ещё крепче сжала кость и произнесла:
- Здравствуй, Дядя. Я иду к тебе.
ГЛАВА 16
Ему казалось, что он впал в бесконечный, непрекращающийся сон. Солнце всходило на востоке и садилось на западе. Зимой был снег, а летом - нет. Днём светило солнце. Ночью - звёзды. Раз в месяц две луны были полными.
Ну, а чертов нож вращался вокруг своей оси.
Вращался.
Вращался.
Вращался.
И так восемь лет. Восемь долгих лет в ожидании, того, что этот человеческий компас прекратит шуршать и замрет в каком-то одном положении.
Если бы он ничего не ждал, он мог бы сидеть здесь тысячу лет. Или две. Или миллион. Не имеет значения. Он бы разговаривал сам с собой, точил ножи, собирал пыль и паутину своей вынужденной спячкой. Он бы занимался всем, чем угодно, кроме ожидания. Но сейчас он именно это и делал. И эта мысль грызла его изо дня в день. Проклятый не появлялся. И даже не проявлял никаких признаков жизни. Если он умер от старости - наплевать! Но, в какой-то момент Ллотр даже начал скучать по его гнусным нравоучениям и тому, что он имел обыкновение показывать картины вероятных событий. С грустью, Ллотр признавал, что без него скучно. Только всё это блекло в сравнении с постоянным ожиданием того, что появится девчонка.
Девчонка. Сейчас ей уже тринадцать. Из её дырки уже протекла кровь, и сила проснулась. Пускай. Так даже лучше. Так интереснее. Может, она и вправду стала настолько хороша, что сможет впечатлить его. Может, не зря Тотль старался, и покрывал тех диких самок. И отдал за неё свою жизнь впридачу. Ещё и сестру сюда приплёл. А сестричка тоже хороша! Привязалась к человеческому детенышу! И сама себя погубила.
А может, девчонка присоединится к нему? Он такой вариант вовсе не отметал. И если она способна - она сможет дать вполне себе здоровое потомство. И детки их заполонят этот пустой и унылый шар, именуемый планетой.
Ллотр усмехнулся собственным мыслям. Потомство? Что за чушь? Девка дикая и наверняка, неуправляемая. Интересно, что-бы на это сказал Проклятый?
Но, тот молчал.
Пускай.
