Но волнуется он напрасно. Анна давно научилась не сравнивать с себя с жертвами преступлений и их родственниками. Иначе она долго не продержалась бы в профессии, так тесно связанной с человеческим горем!
Виталий Павлов просто был слабым человеком — и поплатился за это…
— Я жила как на автопилоте, — задумчиво признала Диана. — Делала, что мне говорили. Опознала тело. Похоронила собственного мужа. Я даже не понимала, что со мной происходит! И в один прекрасный день меня отпустило, как будто тиски разжались… Не знаю, почему это произошло, предпосылок не было. Как сейчас помню: я стояла, мыла посуду, и до меня вдруг дошло, что у меня началась новая жизнь. Не нужно бояться, что кто-то ударит моих детей, не нужно слушать крики или каждый день отмывать полы от рвоты. Виталика тоже нет — но это придется принять. Я плакала и смеялась одновременно, здорово напугала малых… Зато я снова была собой, я жила, а не выживала.
Диана привела в порядок квартиру, устроилась на новую работу — в «Суприм» возвращаться не хотелось, она знала, что там будут помнить о ее трагедии. Ей нужен был свежий старт, поэтому она больше не оборачивалась назад — до сегодняшнего дня.
— Простите, что напомнили вам об этом, — сказала Анна. — Но иначе нельзя. У вас нет никаких догадок, кто мог быть этим преступником?
— Откуда? Я только помню, что в полиции тогда удивлялись… Вроде как он очень крут: ни следа, ни намека… Думаете, у меня бы так получилось, если бы я убила своего мужа?
— Я вас не обвиняю.
— Или если бы я наняла кого-то… Кого бы я наняла? Да только алкаша за бутылку! Я даже не знаю, где нанимают киллеров!
— В этом я вас тоже не обвиняю, — терпеливо указала Анна.
— Мы просто выполняем свою работу, — добавил Леон.
Он украдкой коснулся плеча своей спутницы, осторожно и незаметно. В этом не было необходимости, но Анна знала, почему ему хочется.
— Да, вы ищете преступника, — кивнула Диана. — Но вот что я вам скажу… Я действительно ничего не знаю. А если бы и знала, я бы не стала вам помогать! Это ведь не подсудно? Вы меня не обвините?
— Сокрытие преступника подсудно, намерение — нет, — ответила Анна.
— Если что, у меня двое детей! А у них — только я!
— Да не собирается вас никто обвинять! Но я буду признательна, если вы поясните, почему не стали бы помогать нам.
— А я не считаю его преступником! — Диана старалась вести себя нагло, но ей едва удавалось скрыть свое волнение, она сжимала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Убийцу своего мужа?
— Моего спасителя! Да, с точки зрения закона он — убийца. Но при этом он спас меня и моих детей! Разве это не считается?
— Правосудие так не работает.
— А зря! Вы удивились, что я не назвала его подонком или монстром… Так вот, есть настоящие подонки и монстры, их и ловите! Но человек, который убил моего мужа… Просто забудьте его, забудьте про всю эту историю. Вы можете относиться к нему как угодно, а для меня он навсегда останется героем!
Антон Чеховских вернулся домой немногим позже жены, и когда он пришел, она уже хозяйничала на кухне. Девочек еще не было, но он знал, что они скоро вернутся. В доме было тихо, чисто и уютно, со стороны кухни пахло сладкой выпечкой, именно так следователь и хотел проводить вечер пятницы.
Он не удержался, сразу направился на кухню и приобнял жену за талию. Она не отреагировала, казалось, что она вообще не заметила его прикосновение, но зеркальные вставки в плитке на стене позволили увидеть, что она улыбается. Антон счел это хорошим знаком, он притянул ее поближе к себе, а она рассмеялась.
— Не сейчас, Тоша! Чего это ты? Хороший день на работе?
День как раз был средненький. По делу маньяка, беспокоившему его больше всего, Антон не продвинулся ни на йоту. Но он не намерен был обсуждать это в своем собственном доме.
— Нет, просто рад тебе. Что, это не взаимно?
— Насколько это взаимно — я тебе вечером покажу, — кокетливо подмигнула ему жена. — Но пока мне нельзя отходить отсюда, потому что иначе вместо пирога нас ждет пожар. Как тебе пожар на ужин?
— Звучит слишком калорийно.
— Вот и я так подумала. Да и потом, девочки могут вернуться в любой момент, ты же не хочешь каждые пять минут прислушиваться, не щелкнул ли замок в двери! А оставить их снаружи мы не можем, это вроде как негуманно. К тому же, это
Антон неохотно отпустил тонкую талию жены и тяжело вздохнул.
— Понял тебя. И чем же заняться одинокому, покинутому любимой мужчине?
— Можешь Песика поискать.
— Какого еще песика? — смутился Антон.
— Настину любимую игрушку. Помнишь ту зеленую собачку, что ты ей на Новый год купил? Настя зовет ее Песиком.
— Напомни мне обсудить словарный запас нашего ребенка…
— Антон, успокойся и найди игрушку! Я и так еле увела Настю в школу сегодня, она отказывалась уходить без этой дурацкой игрушки. Я понимаю, что она, скорее всего, сама куда-то запихала своего Песика, но терпеть очередную истерику я не намерена. Ты же следователь, вот и прояви себя!
