— А я не любитель. Я — профессионал. Я считаю ваш предмет бесполезным, так для чего притворяться, что присутствую?
По классу шепоток — опять дебилка выдрючивается.
Дебилка — это я. С самого детского сада.
* * *— Юля! Опять?!.. Боже мой, ну сколько можно?! Ты ведь обещала…
— Я обещала, что постараюсь держать себя в руках. И держала, почти год.
— А в этот раз что произошло? Почему меня опять вызывают в школу?
— Я поспорила с новым учителем литературы. Дмитрием Владимировичем.
Ого, как мы побледнели! Ну давай, соври, что знать его не знаешь. Я ведь все выяснила. Интернет — величайшее изобретение человечества. Если знать, где искать, можно раздобыть любую информацию.
Ненавижу, когда мама мне врет. Больше ненавижу только, когда она плачет.
В тот раз мы с ней обе замолчали и разошлись по разным комнатам. А убежала я перед новогодними каникулами. Мы тогда с Дмитрием Владимировичем опять сцепились.
… — «Меня бесит эта книга», — открыв тетрадь, он зачитывает вслух. Кладет тетрадь на стол. — Первое предложение в твоей работе, и оно же последнее. Это все, что ты можешь сказать о «Мастере и Маргарите»?
— Если бы могла сказать больше, так бы и сделала.
— Уверен, что могла бы. — При всем классе он ругаться не стал, велел задержаться после урока. Сама тактичность, блин. — Например, объяснить, почему эта книга тебя бесит.
— Да потому что задолбали все восхищаться. Ох-ах, «Мастер и Маргарита»! Гениальный шедевр!
— Гениальный. Согласен. Что в нем, по-твоему, бредового?
— Да все! Сначала про одних людей. Потом про других. Потом Маргарита эта сумасшедшая крушит все подряд. А в конце вообще — счастья нет, но есть покой и воля! Нормальное заявление, по-вашему?
Усмехается:
— По-моему, как минимум имеющее право на существование.
— А по-моему, нет.
Усмехается еще противнее:
— Ну, вот об этом и напиши. Почему это утверждение кажется тебе спорным.
— Да? — Я злюсь все больше. — И про остальное тоже написать? Про то, как эта ваша Маргарита к своему Мастеру бегала — пока ее муж дома ждал? А потом этого мужа вообще бросила? И если б у них дети были, она их тоже бросила бы?!
— Почему ты так думаешь?
— Я не думаю. Я знаю. И не буду никаких сочинений писать.
Хмурится.
— Я думал, что в одиннадцатом классе не нужно объяснять: сочинения, равно как и прочие задания, — не каприз учителя, а требование школьной программы.
— Значит, ставьте «банан», и дело с концом. Что вы ко мне вообще прицепились?
— Я прицепился бы к любому, кто позволил бы себе подобное.
Фыркаю:
— Не волнуйтесь. Больше так никто не сделает. Все всё напишут, как миленькие. Проверяйте да радуйтесь.
Кажется, он мне с удовольствием по башке бы двинул.
— А вот с этим я сам разберусь — что мне делать. — Протягивает тетрадь. Ледяным тоном объявляет: — Завтра жду сочинение.
— Не дождетесь. Ставьте «два». — Хватаю рюкзак и выскакиваю за дверь.
Вечером маме позвонил не он — Инна Валерьевна, директриса.
