Я вернулась домой незадолго до ужина. Большую часть дня я пробыла в гостях у Льва Аристарховича, который продемонстрировал мне все полотна Габриэль, привезенные из Парижа. Знаете, несколько часов, проведенных тет-а-тет с ее творчеством, заставили меня поверить в то, что я в состоянии разобраться и даже прочувствовать столь утонченное искусство. А после двух бокалов прекрасного «Приората», у меня так вообще третий глаз открылся. Главное, чтобы он теперь не закрылся ни под каким предлогом, ибо в моей голове сформировался шикарнейший план, и для его осуществления мне потребуется одна из ее работ! Не знаю, что именно я нашла в этой картине и почему она так зацепила меня – возможно, потому что напоминала кое-кого; полуобнаженная дама, возлежащая в райском саду – как романтично! Помнится мне, что пару лет назад я познакомилась в фитнес-клубе с одним художником, который предложил нарисовать мой портрет примерно в такой же позе и в таком же виде. Но так как художник был старше меня как минимум раза в два и не произвел должного впечатления, то я мягко его послала, сообщив, что для начала мне нужно скинуть пару килограмм, дабы творение получилось совершенным. Больше он не возвращался к этой теме.
Как бы то ни было, мое чутье меня никогда не подводило, поэтому, когда я наконец-то вернулась домой, то вначале в гостиной появилась она, картина Габриэль, а затем я, изо всех сил втаскивающая ее в комнату. Что ж, если Адриан хочет, чтобы мы и дальше продолжали жить вместе, то придется здесь сделать кое-какие перестановки. Уверена, что он мне еще спасибо скажет за мои старания. Я сняла со стены стильную черно-белую фотографию в стеклянной раме, висевшую напротив обеденного стола, и, распаковав работу Габриэль, повесила ее на это вакантное место.
– Что это? – поинтересовался Адриан, замаячив на горизонте с бутербродом в руках.
– Как что? Это картина, созданная одной очень известной художницей-абстракционисткой. – а затем с важностью добавила с видом истинного эстета, потирая пальцами подбородок: – Тебе не кажется, что ее творчество очень напоминает Соню Делоне?
– Кого? – озадачено спросил Адриан.
Я тяжко вздохнула.
– Ну нельзя же быть таким невежей! Это известная художница, родом из Одессы.
Адриан подошел ближе к картине и с умным взглядом начал ее рассматривать, закусывая искусство своим бутербродом. В его глазах было много мыслей, но ни одна не попала в точку, я чувствовала.
– Никогда не знал, что ты увлекаешься картинами, в особенности таким направлением, как абстракционизм!
– Да, увлекаюсь, поэтому у нас небольшие изменения в комнате.
– Что ж, если так, то тебе хотя бы будет, о чем поговорить с моей мамой! Она некогда тоже такими вещами интересовалась, – подытожил он, сделав странный жест рукой в сторону картины. – Даже не понимаю, как это назвать! Неделю будут гадать, что на ней изображено. Зато у тебя появится единомышленник в виде будущей свекрови и шанс улучшить с ней отношения.
– Появится шанс наконец-то сбагрить ее, – прошептала я, когда Адриан вышел из комнаты.
Я продолжала радостно разглядывать картину, скрестив руки на груди. Неужели он не узнал в ней собственную мать? У мужчин с чутьем явно не так хорошо, как у нас, женщин, а может быть, это просто мой гениальный ум? У меня были кое-какие предположения, связанные с Анной и Львом Аристарховичем, но вытянуть из них обоих правду было бы крайне сложно, поэтому я решила воспользоваться секретным зельем бабули Ниннет. Я, хоть и не рассчитывала, что воспользуюсь им столь скоро, но ради великой цели решила применить в действии.
Через полчаса, когда в гостиной собралась вся семья, я наконец-то заметила первую реакцию Анны, уставившейся на творчество Габриэль. Ее боевой настрой моментально испарился, когда она заметила метаморфозы на стене, а все разговоры о свадьбе тотчас же прекратились. В глазах появился страх и недоумение. Она сидела за столом, крепко держа в одной руке вилку, а в другой – ложку, и, словно зависнув, как мой старый ноут, продолжала пялиться на картину.
– Что с мамой? – тихо шепнул мне Адриан.
– Думаю, что она под большим впечатлением! – со знанием дела ответила я. – Это эффект настоящего искусства!
«Хотя бы не «выстреливает», как раньше» тут же подумала я про себя. По правде говоря, в таком состоянии она нравилась мне больше всего. Интересно, как долго этот гипноз продлится? Если я с Адрианом удалюсь в спальню хотя бы минут на тридцать, она продолжит восседать в такой позе? Верно говорят – материнский инстинкт не подводит: стоило мне подумать об этом, как она моментально встрепенулась и принялась разделывать холодный кусок мяса, находившийся на ее тарелке, с помощью вилки и ложки.
– Мама, с тобой все в порядке? – не выдержав, спросил Адриан, взяв ее за руку.
– Да, все хорошо, просто эта картина!.. – протянула Анна, умудрившись каким-то образом, все же раскромсать мясо на несколько мелких кусочков. – Она кое-что мне напомнила.
