– Лев Аристархович! – удивленно произнесла я, когда мужчина стоял уже возле меня. Это был тот самый Лев Аристархович, с которым я познакомилась в ресторане в тот же день, что и с Анной, и который со своими курицами выпил мою бутылку белого «Кло де Муш».
– Полина, продолжайте мне подыгрывать, – тихо прошептал он, дружески приобняв меня, – тем более у вас это очень хорошо получается – я слежу за вашим спектаклем с самого начала!
Жизнь научила меня крутиться, поэтому выполнить просьбу моего спасителя мне ничего не стоило.
– А вот и мой драгоценный друг, – заявила я окружающим, – благодаря которому не только мои работы смогли посетить Москву, но и я сама! – и тут же радостно заулыбалась, заметив, как охранник с бульдожьей челюстью в оцепенении застыл на месте. – Я была безмерно рада побывать на данном мероприятии, уверена, что смогу написать еще не одну картину с пейзажами виноградников Краснодарского края, которая прославит виноделие России. Служу Отечеству!
В зале в очередной раз раздались громкие аплодисменты, но на сей раз уже последние, ибо, как верно выразился Лев Аристархович, мой спектакль наконец-то подошел к концу, и я поняла, что порой хороший экспромт бывает куда удачнее, чем многодневные и многочасовые репетиции!
Не то чтобы я особо беспокоилось за имидж легендарной Габриэль, но все же меня волновал вопрос, связанный с тем, что о ее персоне будут поговаривать в нашей стране. Не навредила ли ей моя речь?
– На счет этого, Полина, можете даже не беспокоиться, – заявил Лев Аристархович, когда мы были на фуршете в соседнем зале, посвященном мероприятию винам «Форбс», – Во-первых, вы прекрасно выступали и делали это на высшем уровне, я и сам чуть не поверил, что вы и есть истинная Габриэль, а во-вторых, я ведь специально перечислил все ее достоинства, когда шел к сцене. Это простая психология, люди запоминают лишь то, что им внушают, а последние слова откладываются наилучшим образом в их головах, поэтому о Габриэль у них сохранятся самые прекрасные воспоминания!
– Что ж, я искренне признательна вам за помощь, вы не выдали меня.
– По правде говоря, я ведь ваш должник, – загадочно ответил он, но заметив удивление на моем лице, тут же пояснил: – я даже не поблагодарил вас за чудесную бутылку «Кло де Муш», которая по воле судеб попала ко мне на стол, и которую вы в тот вечер так утонченно пытались вернуть!
Я в очередной раз издала нервный смешок, а затем запихнула в рот какую-то канапешку, чтобы не ляпнуть лишнего.
– У меня ведь тоже была припасена бутылочка и, видите ли, какое совпадение, я принес с собой тоже Бургундию, как и вы, только «Мерсо», а не «Кло де Муш», – очень эмоционально продолжил Лев Аристархович. – Ее должны были охладить и подать во время основного блюда. Когда до меня наконец-то дошло, что бутылка с другого виноградника, я попросил официантов во всем разобраться. В конечном счете мы даже просмотрели все записи на видеокамерах и выяснили, что ее истинным обладателем были вы!
– Вечно меня камеры подводят, – улыбнувшись, ответила я. – Если бы я жила в XIX веке, какие великие свершения могли бы меня ожидать! Но с современными технологиями не забалуешь!
– Не волнуйтесь, вы все равно умудряетесь очень преуспевать в своих величайших замыслах, – с издевкой добавил Лев Аристархович. – Вы прирожденная авантюристка, Полина!
От этих слов я чуть было не поперхнулась, но решила промолчать, хотя последняя фраза прозвучала из его уст столь рьяно и с таким упоением, словно он сам получил от этого колоссальное удовольствие. В глазах был блеск неведомого мне происхождения, но явно подстать тем мыслям, что роились в его голове, и связаны они были почему-то именно со мной. Поэтому в тот момент мне очень захотелось сменить тему разговора.
– Я так понимаю, что истинная Габриэль не смогла прилететь на данное мероприятие?
– Да, – спокойно произнес Лев Аристархович, – у нее появились какие-то неотложные дела в Париже, поэтому она сдала билет в самый последний момент, но привезла свои картины, за которые я в ответе!
– Прекрасные картины, в которых мне удалось даже разобраться. Видимо, на нервной почве мозг стал очень быстро генерировать нужные идеи!
– Да, Полина, идей у вас и впрямь миллион, только правильный вектор для их воплощения еще не сформирован! – загадочно подытожил он, и в его глазах снова появился этот странный огонек – Знаете, а вы ведь произвели неизгладимое впечатление на самого сурового арт-критика нашей страны – Андрея Воронцова. В свое время этот засранец исковеркал жизни многих талантливых художников!
– Неужели? Прям-таки неизгладимое впечатление?
– Именно неизгладимое, на меня, кстати, тоже. Мне очень понравилось, как вы описали последнюю картину с виноградниками, сказав, что «этой работе я хотела придать таинственность и сформировать в ней более глубокие и вдумчивые взгляды на привычные нам вопросы».
