– Конечно же, это автопортрет Габриэль, – согласился он, теперь мне стало понятно, почему никто и никогда не видел эту чудо-художницу. Такой автопортрет подошел бы почти любой женщине возрастом от 20 и до 60 лет! Правда, на этом мой экзамен не закончился: через минуту в зал притащили еще одно полотно, состоящее из нескольких квадратиков и треугольников зеленого, синего, желтого и фиолетового цветов. Я вновь тяжко вздохнула.
– Ваша самая популярная работа! – произнес он, я стала всматриваться в эти яркие, хаотичные цвета, набросанные без какой-либо логики, но при этом зрительно собранные таким образом, что возникает ощущение пространства, масштабности, ностальгии – и тут до меня дошло…
– Виноградники Кубани, – прошептала я, не отводя взгляда от картины. И впрямь лучше не изобразить!
– Ну, это мы и так знаем, Габриэль, но что именно вы хотели нам рассказать этой картиной? Почему она стала такой популярной на выставке в Париже?
Я тотчас же хмыкнула. Просто французы в жизни таких виноградников не видели, поэтому и стала популярной. Но данный ответ был бы слишком однобоким, поэтому я промолчала, взяв короткую паузу. А вообще я была жутко горда тем, что, несмотря на то, что лицезрела этот шедевр впервые в жизни, каким-то пятым чувством все же самостоятельно дошла до правильного ответа. Может, я все же понимаю что-то в этом искусстве? Что ж, в экстренных случаях мой мозг начинает усиленно и очень быстро соображать, пребывая в состоянии «максимальной работы» и порой выдавая такие ответы, до которых я сама в жизни не додумалась бы:
– Я хотела передать масштабы страны, ее краски, рустичный характер местных виноградников и их красот, используя не только язык абстракционизма, но и символизма, придав этой работе таинственность и сформировав в ней более глубокие и вдумчивые взгляды на привычные нам вопросы. Здесь идут переплетения нескольких направлений, и в этом ее уникальность и успех!
Закончив свою очень умную и одновременно нелепую интерпретацию данного произведения, я перевела взгляд на очкарика и заметила в его глазах глубокую мысль непонятного мне происхождения. Схожие лица были и у публики в зале, но к счастью, мужчина из «Форбса» начал аплодировать моему дару говорить умно о неумных вещах, и остальные сразу же последовали его примеру. Это было лучшим решением, пока они не успели переварить мою реплику. По крайней мере, на уроке физики в 10 классе я отвечала таким же образом и это всегда прокатывало. Школьные годы не прошли даром.
– Да, так выразиться мог только истинный профессионал! – произнес он, и я мгновенно расслабилась, почувствовав, что самое ужасное было позади. – А правда, что все началось с вашей собаки? Первым, кого вы решили изобразить, был ваш пес?
– О да! – спокойно ответила я. – В детстве у меня был кобель, которого звали Пусей! Я решила запечатлеть его в веках и немного приукрасить, поэтому он служил мне первой моделью.
И тут внутри меня что-то екнуло, я заметила, как огромная здоровая фигура стала приближаться к сцене. Будучи окрыленной своим успехом, я не обратила внимания, как все это время за моим публичным выступлением следил лысый охранник с бульдожьей челюстью. Легкая ухмылка промелькнула на его лице, и по его уверенному шагу я поняла, что последняя реплика про кобеля Пусю из детства была явно лишней, в принципе, как и на конкурсе «Мисс Гринпис»!
– Сейчас начнется, – с испугом прошептала я, отскочив на другой конец сцены.
– Габриэль, вы куда? – удивленно обратился ко мне мужчина из «Форбса». – Конечно, сейчас все начнется! К нам в скором времени присоединится господин Нежинский, который пригласил вас на наше мероприятие.
«Этого еще не хватало!» – тут же промелькнуло в моей голове. – «Если от одного мужика я еще смогу отбиться, то справиться с двумя сразу будет гораздо сложнее, тем более с тем, который является прототипом кнопочного телефона!» Я была уже готова сдаться с поличным, глядя на победоносный оскал охранника, который рьяно распихивал присутствующих в помещении, чтобы добраться до меня. Все действия вокруг происходили словно в замедленной съемке: мужчина из «Форбс» продолжал что-то вещать, охранник приближался всё ближе, а я словно загнанная лань, наблюдала за проистекавшим последние минуты до того, как свершится нечто ужасное и неизбежное, я сильно зажмурила глаза, но вдруг в зале послышалось чье-то «Браво!», и кто-то несколько раз громко хлопнул в ладоши. Все сразу же замерли на своих местах, переключив внимание на новую персону.
– Браво! – раздалось еще раз. – Дамы и господа, это была несравненная Габриэль Леви, экстраординарная фигура, обладающая уникальным и тонким восприятием мира, фундаментальными знаниями в искусстве, прекрасным чувством юмора, и, как выяснилось, профессиональными познаниями в винном направлении.
Среди неподвижно находившейся публики, на сцену вальяжно прошел седовласый ухоженный мужчина лет шестидесяти в дорогом костюме светло-серого цвета. На его лице красовалось невозмутимое спокойствие, уверенность и хитрый прищур ловеласа, который мне уже явно был знаком.
