Послезавтра полностью

— Конечно. — Реммер в интерком дал указания техникам, вынул кассету и заменил ее другой. Это тоже был общий план виллы, но снятый под другим углом. Снова во втором окне справа мелькнула тень, подтвердив наблюдение Маквея: кто-то действительно стоял у окна и смотрел вниз. Вдруг около будки охранника появился серый «БМВ», притормозил, пока открывались ворота, и двинулся к парадному входу. Из машины вышел высокий мужчина и исчез в доме.

— Есть какие-нибудь предположения, кто это? — спросил Маквей.

Реммер покачал головой.

— Наше расследование обещает превратиться в увлекательнейшую игру, — спокойным тоном произнес Нобл и взял папки с разложенными по алфавиту фотографиями. К этому времени из Бад-Годесберга поступило шестьдесят три фотографии гостей Шарлот-тенбурга из ста. В основном фотографии были сделаны «Поляроидом», были увеличенные фотографии с водительских удостоверений, но были и архивные, и газетные снимки. — Я беру себе с А по F, остальные буквы делите между собой как хотите.

— Давайте сначала посмотрим на него внимательнее. — Реммер перемотал пленку назад, потом переключил скорость воспроизведения. Еще раз, теперь совсем медленно, серый «БМВ» подъехал к дому, притормозил, остановился, вышел высокий мужчина...

— Иисус Христос... — Осборн вскочил.

Маквей повернулся.

— Вы знаете его, доктор?

Реммер снова перемотал пленку и остановил кадр с фон Хольденом, выходящим из машины.

— Это он преследовал меня в парке. — Осборн отвернулся от экрана и посмотрел прямо в глаза Маквея.

— В каком парке? Что вы, черт побери, скрываете?..

— Той ночью, когда я исчез... Я специально отделался от Шнайдера. — Осборн уже не думал, что о нем подумает Маквей, сейчас его это не беспокоило. — Я шел по парку Тиргартен к отелю Шолла. Но по дороге понял, что затея моя не имеет смысла. Мой побег мог сорвать все ваши планы. И я решил вернуться в казино, а этот человек, — он оглянулся и показал на экран телевизора, — оказался вдруг позади меня. У меня в кармане был пистолет. Я испугался и прицелился в него. Тут появился из-за кустов еще один человек. Я велел им идти к черту и побежал как сумасшедший.

— Вы уверены, что это тот самый человек?

— Да.

— Это означает, что они ведут слежку за отелем, — заметил Реммер.

Нобл посмотрел на Реммера.

— Можно еще разок взглянуть, как он входит в дом? С нормальной скоростью, пожалуйста.

Реммер нажал кнопку, и снова на экране появился серый «БМВ». Вот фон Хольден выходит из машины, вот он захлопнул дверцу «БМВ», пересек площадку перед домом и поднялся на несколько ступенек. Кто-то открыл дверь, и фон Хольден вошел внутрь.

Нобл попросил:

— Еще разок, пожалуйста.

Реммер прокрутил эпизод, остановив запись на том месте, где фон Хольден скрывается в доме.

— Сто против одного, что этот человек прошел спецназ, — сказал Нобл. — Специалист по саботажу и терроризму из особых подразделений Советской Армии. Эти ребята сами не замечают, как их военные навыки сказываются на походке, на чувстве равновесия — они словно идут по канату под цирковым куполом. — Нобл повернулся к Осборну. — Если тот человек действительно следил за вами в парке, вы просто счастливчик, что можете сидеть здесь с нами и рассказывать об этом. — Он перевел взгляд на Маквея и Реммера.

— Если Либаргер остановился в этом доме, вполне возможно, что наш приятель из службы безопасности у них в организации большой человек.

— Кроме того, он может охранять и Шолла, — сказал Реммер.

— Или выполнять особые задания. — Маквей напряженно всматривался в лицо фон Хольдена на экране.

— Следить за нами, например? — предположил Нобл.

— Не знаю. — Маквей неуверенно покачал головой, потом посмотрел на Реммера. — Увеличь его лицо, может, узнаем, кто он? Привяжем еще один красный флажок на линии...

Зазвонил телефон, стаявший около Реммера.

— Да, — произнес он, сняв трубку.

Было пятнадцать минут третьего, когда они приехали на место преступления. Берлинская полиция уже оцепила квартал. Детективы из отдела убийств стояли в стороне, когда Реммер провел своих спутников через магазин антиквариата на Кант-штрассе в подсобное помещение.

На полу лежала Каролина Хеннигер, прикрытая простыней, рядом — ее одиннадцатилетний сын Иоганн. На его тело тоже была наброшена простыня.

Реммер опустился на колени и откинул простыни.

— Боже мой... — выдохнул Осборн.

Маквей наклонился и бережно укрыл мальчика.

— Да уж, — сказал он, глядя в упор на Осборна. — Боже мой.

И мать, и сын были убиты одинаково — выстрелом в голову.

Через три часа, в 3.55, Осборн стоял у окна старинного отеля «Мейнеке», глядя вниз, на город. Как и остальные, он старался отвлечься от ужасной картины, которую они увидели только что на Кант-штрассе, и сосредоточиться на том, что им предстояло совершить. Сейчас все внимание должно быть сконцентрировано на Шолле, только на Шолле. Все остальные мысли нужно было гнать прочь.