Анри Канарак спал, свернувшись в три погибели в кресле, в гостиной квартиры Агнес. В 4.45 он отвез Агнес на работу, а сам вернулся сюда. Его собственная квартира на авеню Вердье осталась пустая. Если кто туда наведается, не найдет ни единой ниточки. Пластиковый мешок с рабочей одеждой, нижним бельем и обувью Анри сжег в печке; от вещей, в которые он был одет во время убийства Пакара, остался только пепел.
В десяти милях, на другом берегу Сены, Агнес Демблон сидела на своем рабочем месте и обрабатывала финансовую документацию — седьмого числа полагалось расплачиваться по счетам. Она уже сказала месье Лебеку, что Анри Канарак уехал из Парижа по семейным делам и будет отсутствовать минимум неделю. Агнес оставила в булочной и на коммутаторе записочки — всех, кто будет спрашивать Канарака, адресовать к ней.
Маквей с утра пораньше расхаживал по Марсову полю, у подножия Эйфелевой башни. Тусклый рассвет высветил разоренные газоны. Садовники перепахали их весьма основательно, и осмотр затягивался. Но земля всюду была серо-черной, никакой красной глины.
Маквей решил обойти парк еще раз. По дороге ему встретился один из садовников, и детектив попробовал с ним потолковать. Это было непросто — садовник не знал английского, а Маквей почти не говорил по-французски.
— Красная грязь, — сказал он. — Понимаете? Есть тут где-нибудь красная грязь?
Он потыкал пальцем в землю.
Садовник недоуменно пожал плечами.
— Красная. Цвет такой. Кра-сна-я, — по слогам проговорил Маквей.
Старик посмотрел на него как на психа.
Уф, с утра пораньше такие нагрузки. Маквей подумал, что пригонит сюда Лебрюна, пусть тот разбирается.
— Пардон, — сказал он, стараясь говорить в нос, как истинный парижанин. Хотел было уйти, но в это время его взгляд упал на красный платок, торчавший у садовника из заднего кармана.
— Красное, — сказал он, тыча в платок.
Старик вынул платок и протянул полоумному иностранцу.
— Нет-нет, — отмахнулся Маквей. — Цвет красный.
— А! — сообразил садовник. — La couleur![4]
— Вот-вот, la couleur, — закивал детектив.
— Rouge[5], — сказал француз.
— Rouge, — смачно раскатывая "р", повторил Маквей. Потом наклонился, зачерпнул горсть земли. Спросил: — Rouge?
— La terrain?[6] — осведомился старик.
Маквей снова кивнул.
— Да-да. Rouge terrain[7]. Есть тут? — Он обвел рукой парк.
Садовник повторил жест:
— La terrain rouge?
— Qui![8] — просиял американец.
— Non[9], — покачал головой садовник.
— Non?
— Non!
Вернувшись в гостиницу, Маквей позвонил Лебрюну. Сказал, что улетает в Лондон и что у Пола Осборна все-таки, кажется, рыльце в пуху. Неплохо было бы присмотреть за ним до тех пор, пока он не улетит домой, в Лос-Анджелес.
— И еще, — добавил Маквей. — У Осборна ключи от «пежо».
Через тридцать минут, в 8.05, напротив входа в отель Осборна припарковался неприметный автомобиль. Полицейский в штатском отстегнул ремень безопасности и приготовился к долгому ожиданию. Отсюда он непременно должен был увидеть, как Осборн выходит из отеля. Предварительно француз позвонил в номер — якобы по ошибке — и убедился, что объект на месте. Быстрая проверка автопрокатных компаний дала возможность установить номер, цвет и год выпуска арендованного «пежо».
В 8.10 другая неприметная машина подобрала Маквея, чтобы доставить его в аэропорт. Очень любезно со стороны парижской полиции и инспектора Лебрюна.
Пятнадцать минут спустя машина все еще ползла в густом потоке автомобилей. Маквей успел достаточно изучить Париж, чтобы сообразить — его везут куда угодно, но только не в аэропорт. Он оказался прав: еще пять минут спустя они подъехали к полицейскому управлению.
В 8.45 Маквей, облаченный все в тот же мятый серый костюм, сидел в кабинете Лебрюна и рассматривал снимок отпечатка пальца (8x10). Смазанный след, который удалось обнаружить на осколке стекла в квартире Жана Пакара, был реставрирован и сильно увеличен. Дактилоскопическая лаборатория Интерпола в Лионе потрудилась на славу — компьютер сделал почти невозможное. Затем изображение перевели сканнером на лист, сфотографировали и переслали в Париж.
— Вы слышали о докторе Хуго Классе? — спросил Лебрюн, зажигая сигарету и рассеянно глядя на пустой дисплей компьютера.
— Да. Это немецкий специалист по дактилоскопии. — Маквей убрал снимок в папку. — А что?
— Ведь вы, похоже, намерены спросить, насколько достоверна компьютерная реставрация отпечатка?
Маквей кивнул.
— Класс сейчас работает в штаб-квартире Интерпола. Он и компьютерный художник-график убрали смазанность, а затем венский эксперт Интерпола Рудольф Хальдер обработал изображение. Тут все точно, как в банке.
Лебрюн вновь поглядел на дисплей. Он ждал ответа на запрос, посланный в Лионский архивно-информационный центр. Первый запрос, в европейский отдел, вернулся с ответом «в картотеке не значится». Запрос в североамериканский отдел имел тот же результат. В третий раз Лебрюн попросил обработать данные по всем закрытым делам.
