Гостиная была просторная, вытянутая в длину. На стене огромная афиша в золотой раме в стиле модерн начала века. Сразу видно, что оригинал. Длинный белый диван, старинное кресло с резными ножками и подлокотниками цветного дерева, точно попавшие сюда из постановочного реквизита сказки «Алиса в стране чудес», только не бутафорские, а подлинные, настоящее произведение искусства.
Впрочем, невзирая на эту причудливую обстановку, вещей в комнате было немного. Роскошные обои — золото с серебром — непонятным образом сохранили свежесть, что в пыльном и загазованном городе почти невероятно. Потолок белый, недавно выкрашенный. У квартиры такой вид, будто за ней очень хорошо ухаживают.
Маквей подошел к окну, увидел внизу «форд» Лебрюна. Итак, из квартиры было отлично видно, как напротив подъезда останавливается автомобиль, из которого никто не выходит.
Вера включила несколько ламп и торшеров и вернулась к посетителям.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить?
— Если не возражаете, мисс Моннере, я бы хотел сразу перейти к делу, — сказал Маквей.
— Разумеется. Прошу садиться.
Лебрюн опустился на белый диван, Маквей остался стоять.
— Эта квартира принадлежит вам? — спросил он.
— Моей семье.
— Но вы живете одна?
— Да.
— Сегодня вы видели Пола Осборна. Вы забрали его из гольф-клуба под Верноном.
Вера сидела в своем разноцветном кресле и смотрела Маквею прямо в глаза. Он знал — она слишком умна, чтобы отпираться.
— Да, это так, — спокойно ответила Вера.
Молодая, красивая женщина, готовится к врачебной карьере. Зачем она рискует будущим, покрывая Осборна? Или здесь есть какие-то неизвестные Маквею обстоятельства, или она не на шутку влюблена.
— Когда полицейские задали вам тот же вопрос несколько ранее, вы ответили, что не видели Осборна.
— Ответила.
— Почему?
Вера посмотрела на Лебрюна, потом снова на Маквея.
— Честно говоря, я была напугана и не знала, как поступить.
— Он в это время находился в квартире, не так ли? — напирал Маквей.
— Нет, — холодно ответила Вера.
Им будет трудно уличить ее во лжи. А скажи она правду, пришлось бы отвечать на вопрос, где Осборн сейчас.
— Значит, можно осмотреть квартиру? — спросил Лебрюн.
— Ради Бога.
Она убрала все следы — окровавленные полотенца и простыню отнесла на чердак, инструменты простерилизовала и положила на место.
Лебрюн вышел из гостиной, закурив на ходу сигарету.
— И чем же вы были напуганы? — спросил Маквей, усаживаясь напротив Веры.
— Осборн был ранен. Он несколько часов провел в воде.
— А известно ли вам, что он убил человека по имени Альберт Мерримэн?
— Пол никого не убивал.
— Это он вам сказал?
— Я же говорю вам, он ранен. Огнестрельное ранение. Стрелял тот же человек, которой убил Мерримэна. Пуля вошла в верхнюю часть ноги, сзади.
— Это правда?
Вера выразительно посмотрела на него, потом встала и подошла к письменному столу. Вернулся Лебрюн и на вопросительный взгляд Маквея отрицательно покачал головой. Вера достала что-то из ящика и вернулась.
— Вот, смотрите. — Она дала Маквею пулю, извлеченную из раны.
Детектив взял пулю двумя пальцами.
— Кажется, девятимиллиметровая, с закругленным наконечником, — сказал он Лебрюну.
Тот кивнул. Пуля была похожа на те, которыми изрешетили Мерримэна.
— Где вы извлекли пулю? — спросил Маквей. Главное — не мудрить, чем проще, тем лучше, сказала себе Вера.
— На обочине дороги, когда мы ехали в Париж.
— Какой дороги?
— Не помню. Он истекал кровью, бредил, и я была очень встревожена.
— Где он сейчас?
— Не знаю.
— Я смотрю, вы вообще мало что знаете.
Вера выдержала его взгляд.
— Я хотела привезти его сюда, а еще лучше в больницу. Но он не согласился. Боялся, что убийца идет по его следу. В больнице убить человека было бы не слишком трудно. А ко мне он не хотел, чтобы не подвергать меня риску. Рана у него неопасная. Как врач Пол это понимает...
— Как же вы обошлись без воды? Без стерилизации?
— Я всегда вожу с собой кипяченую воду в термосе. Многие так делают. В Америке, насколько мне известно, тоже.
Маквей и Лебрюн выжидательно молчали.
— Я высадила его в четыре часа на Монпарнасе и очень об этом жалею.
— Куда он собирался отправиться? — спросил Маквей.
Вера пожала плечами.
— Этого вы тоже не знаете.
— Он не хотел мне говорить, не хотел впутывать меня еще больше.
— Он мог идти?
— У него палка. Самодельная, но идти с ней можно. Пол, в общем, чувствовал себя неплохо. Такие раны заживают быстро.
Маквей встал и подошел к окну.
— Где вы были сегодня вечером? — спросил он и резко обернулся к ней.
До этого момента американец держался деловито, но доброжелательно. Теперь его тон вдруг переменился, стал жестким, даже грубым, будто он поймал ее с поличным. Никто еще так не разговаривал с Верой. И это была реальность. Вере сделалось страшно.
Маквей специально не смотрел на своего напарника. И правильно делал, ибо Лебрюн замер от ужаса. По сути дела, американец требовал от девушки ответа, встречалась ли она сегодня с премьер-министром.
Вера заметила выражение ужаса на лице инспектора и поняла: полиция еще не знает о ее разрыве с Франсуа.
