У Денни нашелся фальшивый шиллинг с гербом на обеих сторонах, и три полпенса, у Эйч-Оу – полпенни, у Ноэля – французский пенни, который годится только для вокзальных автоматов с шоколадками. У Дикки было десять пенсов и полпенни, а у Освальда – два шиллинга, которые он копил на пистолет. Освальд завязал все деньги в носовой платок и, глядя поверх зубчатой стены, сказал:
– Ты неблагодарное животное. Мы же дали тебе шесть пенсов.
У бродяги сделался слегка пристыженный вид, но он забубнил, что ему нужно на что-то жить.
– Пожалуйста, лови! – сказал Освальд и швырнул платок с деньгами.
Мужчина не поймал сверток – неуклюжий идиот! – но потом подобрал, развязал и, увидев содержимое, грязно выругался, грубиян.
– Послушай, молокосос, так не пойдет! – крикнул он. – Мне нужны те блестяшки, которые я видел в твоей мошне. А ну, гони их сюда!
Освальд рассмеялся.
– Я узна́ю тебя где угодно, и за это ты отправишься в тюрьму. На, держи!
Он так разозлился, что бросил весь кошелек. Блестяшки ведь были не настоящими монетами, а просто карточными фишками, с одной стороны похожими на соверены. Освальд обычно носил их в кошельке для форса… Ну, сейчас уже не носит.
Когда бродяга увидел содержимое кошелька, он исчез под башней, и Освальд обрадовался задвинутым изнутри засовам. Только бы они оказались такими же крепкими, как и засовы по дальнюю сторону двери!
Они и вправду оказались крепкими.
Мы услышали, как бродяга колотит в дверь ногами, и, не стыжусь признаться, все мы крепко вцепились друг в друга. Однако я горжусь тем, что никто из нас не кричал и не плакал.
Спустя несколько долгих лет стук прекратился, и вскоре мы увидели, как мерзавец уходит в лес.
Тогда Элис и вправду заплакала, и я ее не виню.
– Лучше не выходить из башни, – сказал Освальд. – Даже если он отпер дверь, он может затаиться в засаде. Надо продержаться здесь, пока кто-нибудь не придет.
– Давайте помашем флагом, – всхлипывая, предложила Элис.
По счастливой случайности она надела одну из своих воскресных юбок, хотя был только понедельник. Юбка была белой; Элис оторвала от нее оборку, мы привязали лоскут к трости Денни и по очереди начали махать. Раньше мы смеялись над тем, что Денни ходит с палкой, но теперь очень сожалели о своих насмешках.
Мы отполировали носовыми платками жестяное блюдо, в котором нам дали пирог, и поставили так, чтобы солнце отразилось в металле и послало весть о нашей беде отдаленным фермам.
Пожалуй, ничего страшнее с нами еще не приключалось. Даже Элис перестала думать о мистере Ричарде Равенэле и думала только о человеке, притаившемся в засаде.
Мы остро осознавали, в каком отчаянном положении очутились. Должен сказать, Денни вел себя как угодно, только не как белая мышка. Когда была не его очередь махать, он сидел на ступеньках башни, держа Элис и Ноэля за руки, и читал им стихи – целые ярды стихов. По какой-то странной случайности это, казалось, их успокаивало. Меня бы точно не успокоило.
Он прочитал «Битву на Балтике»[14] и «Элегию»[15] Грея от начала и до конца, хотя, по-моему, в некоторых местах ошибся, а еще «Месть» и стих Маколея о Ларсе Порсене и девяти богах[16]. А когда наступала его очередь, Денни мужественно махал флагом.
Я постараюсь больше не называть его белой мышкой. В тот день он был тигром, а не мышью.
Солнце уже опустилось низко, мы устали махать и очень проголодались, когда увидели внизу на дороге повозку. Мы размахивали флагом, как сумасшедшие, и кричали, а Денни изображал паровозный гудок – мы и не знали, что он так умеет.
Повозка остановилась, и вскоре мы увидели среди деревьев человека с белой бородой. Это был наш старик, ехавший за свиньей. Мы прокричали ему ужасную правду, и, поняв, что мы не шутим, благородный спаситель поднялся и выпустил нас.
Он вез свою свинью; к счастью, она оказалась очень маленькой, а мы были не привередливы. Денни и Элис забрались на передок повозки вместе со свиноводом, остальные устроились рядом со свиньей, и старик отвез нас прямиком домой.
Может, вы решили, что мы всю дорогу говорили о случившемся? А вот и нет! Мы улеглись рядом со свиньей и уснули. Ее хозяин вскоре остановился и заставил нас потесниться, чтобы дать место Элис и Денни, а еще он натянул над повозкой сетку от мух. Никогда раньше мне так сильно не хотелось спать, хотя мы всего немного пропустили то время, когда обычно ложимся в постель.
Как правило, за захватывающим приключением следует наказание, но в тот раз нас не наказали, ведь мы просто отправились погулять, как нам и было велено. Однако отец ввел новое правило: не гулять вдали от дорог и всегда брать с собой Пинчера, гончую Леди или бульдога Марту. Обычно мы терпеть не можем правил, но против этого не возражали.
Отец подарил Денни золотой пенал за то, что тот первым спустился в башню. Освальд не обижается на Денни, хотя некоторые могут подумать, что сам он тоже заслужил пенал, хотя бы серебряный. Но Освальд выше мелочной зависти.
