– Что ж, – ответила она, – мне надо ехать в… как называется тот город?
– Кентербери, – подсказал Эйч-Оу.
– Ну да, в Кентербери, – кивнула она, – он всего в полумиле отсюда. Я возьму бедного маленького паломника и трех девочек. Вам, мальчикам, придется идти пешком. Потом мы выпьем чаю, осмотрим достопримечательности, и я отвезу вас домой – по крайней мере, некоторых. Как вам такое предложение?
Мы бурно поблагодарили ее и сказали, что это будет очень хорошо.
Потом мы помогли Денни забраться в повозку, девочки тоже туда залезли, и красные колеса двуколки покатились по пыли.
– Жаль, что леди не ехала в омнибусе, – вздохнул Эйч-Оу, – тогда мы все могли бы прокатиться.
– Он еще и недоволен! – сказал Дикки.
А Ноэль заметил:
– Ты должен быть счастлив, что тебе не придется тащить Денни всю дорогу до дома на спине.
Когда мы добрались до Кентербери, город оказался гораздо меньше, чем мы ожидали, а собор – ненамного больше церкви рядом с Домом у Рва. Казалось, там всего одна большая улица, и мы решили, что остальная часть города где-то спрятана.
Мы подошли к гостинице. Перед ней зеленела лужайка, на конюшенном дворе стояла красная двуколка, а ее хозяйка с Денни и остальными сидели на скамейках у крыльца и смотрели на нас. Трактир назывался «Георгий и дракон», и это название напомнило мне о тех днях, когда разъезжали кареты, орудовали разбойники с большой дороги, путников встречали веселые хозяева и в таких вот придорожных трактирах происходили приключения, о которых все мы читали.
– Мы заказали чай, – сказала дама. – Не хотите ли вымыть руки?
Мы увидели, что ей хочется, чтобы мы умылись, поэтому ответили утвердительно. Девочки и Денни уже выглядели гораздо чище, чем были при нашем расставании.
На заднем дворе на верхний этаж гостиницы вела наружная деревянная лестница. Мы поднялись по ней и вымыли руки в большой комнате с кроватью под темно-красным балдахином – как раз на таких занавесях было бы не видно пятен крови в старые добрые времена приключений.
Потом мы пили чай в большой комнате с деревянными стульями и столами, старыми и сильно вытертыми. Еда была очень хорошая: салат, холодное мясо, три сорта джема, а еще пирог и свежевыпеченный хлеб, который нам не разрешают есть дома.
За чаем мы разговаривали с дамой. Она была очень добра. В мире помимо других разновидностей есть два типа людей: одни понимают, о чем ты ведешь речь, другие не понимают. Эта дама относилась к первому типу.
После того, как все наделись до отвала, дама спросила:
– Что вы больше всего хотели увидеть в Кентербери?
– Собор, – ответила Элис, – и место, где убили Томаса Бекета.
– И крепость, – сказал Дикки.
Освальд хотел осмотреть городские стены, потому что ему нравится история о Святом Альфедже[36] и данах.
– Ну-ну, – сказала дама и надела шляпку, очень продуманную – не комок ворсистой материи и перьев, не закрывающий лица, который надевают набекрень и прикалывают длинными булавками, а почти такую же большую, как у нас, с широкими полями, красными цветами и черными лентами (их завязывают под подбородком, чтобы шляпу не сдуло).
И все мы отправились осматривать Кентербери. Дики и Освальд по очереди несли Денни на спине. Дама называла его «раненый товарищ».
Сперва мы пошли в церковь. Освальд, в чьем живом уме легко зарождаются подозрения, боялся, что леди начнет разговаривать в церкви, но она этого не сделала. Церковная дверь была открыта. Я помню, мама однажды сказала, что хорошо и правильно оставлять церкви открытыми на весь день, чтобы усталые люди могли войти, помолчать и помолиться, если захотят. Но говорить вслух в церкви не очень уважительно. (Смотри примечание А).
Когда мы вышли на улицу, дама сказала:
– Представьте, как на ступенях алтаря началась безумная борьба, и Бекет швырнул на землю одного из напавших на него людей, а ведь тот был в доспехах…
– Было бы гораздо умнее, – перебил Эйч-Оу, – швырнуть его без доспехов, пусть бы доспехи остались стоять.
Элис и Освальд бросили на умника испепеляющий взгляд и попросили:
– Продолжайте.
И дама продолжала. Она рассказала нам все о Бекете, а потом о Святом Альфедже, в которого швыряли костями до тех пор, пока он не умер, потому что он не хотел обременять налогами свой бедный народ в угоду мерзким гадким датчанам.
Денни продекламировал стихотворение «Баллада о Кентербери». Сперва там говорится о датских военных кораблях с носами в виде змей, а в конце о том, что надо поступать так, как вы хотели бы, чтобы поступили с вами. Стих длинный, зато в нем перечислены все говяжьи кости, брошенные в Святого Альфедже, и все рассказано об этом святом.
