Послушарики полностью

Для лояльного и патриотичного юноши было ужасно видеть, как враг чистит котел на английском поле английским песком и чувствует себя здесь как дома, как будто он не в Англии, а в своей иноземной твердыне.

Враг, с убийственной точностью прочитав мысли Освальда, добавил:

– Англичане где-то по ту сторону холма. Они пытаются не подпустить нас к Мейдстоуну.

После этого наш план смешения с войсками перестал казаться стоящим. Солдат, хоть и читал безошибочно сокровенные мысли Освальда, в других отношениях был не слишком проницателен, иначе никогда бы не выдал своих тайных планов, ведь по нашему выговору он должен был понять, что мы британцы до мозга костей. А может быть (когда Освальд об этом подумал, кровь его одновременно закипела и замерзла, что, по словам дяди, возможно только в Индии), может, солдат решил, что Мейдстоун уже почти взят, поэтому и разболтался. Пока Освальд размышлял, как бы выведать побольше темных тайн врага, Ноэль спросил:

– Как вы сюда попали? Вчера вечером вас здесь не было.

Солдат еще раз потер котел песком и сказал:

– Да уж, мы сработали быстро – лагерь вырос за ночь, как гриб, верно?

Элис и Освальд переглянулись, потом посмотрели на остальных. Слова «вырос за ночь» затронули струну в сердце каждого из нас.

– Вот видите, – прошептал Ноэль, – он не говорит, как здесь оказался. Что теперь скажете про зубы? Это чушь или реальная история?

Освальд, шепотом попросив младшего брата умолкнуть и не суетиться, спросил:

– Значит, вы армия вторжения?

– Ну, – сказал солдат, – вообще-то мы – только костяк армии, но у нас неплохо получается вторгаться.

Вот теперь кровь застыла в жилах даже самых глупых из нас, точно так же, как у сообразительного Освальда. Эйч-Оу разинул рот и стал цвета мраморного мыла: он такой пухлый, что ему не удалось как следует побледнеть.

– Но вы не похожи на всякие там костяки, скелеты, – сказал Денни.

Солдат уставился на него, потом со смехом ответил:

– Все дело в наших плотно подбитых мундирах. Видели бы вы нас на рассвете, когда мы умываемся над ведром!

Мое воображение нарисовало ужасную картину: скелет с расхлябанными костями, моющийся над ведром.

Воцарилось молчание. Мы обдумывали услышанное.

С того момента, как чистящий котел солдат сказал, что хочет взять Мейдстоун, Элис тянула сзади Освальда за куртку. Сперва он не обращал на нее внимания, но, наконец, не выдержал и спросил:

– Ну, в чем дело?

Элис отвела его в сторону, вернее, оттащила так, что он чуть не упал, и прошептала:

– Он разговаривает с тобой только для того, чтобы нас отвлечь.

– Зачем? – спросил Освальд.

– Чтобы мы не предупредили своих, глупый! – ответила Элис.

Освальда так потрясли ее слова, что он забыл рассердиться на слово «глупый».

– Первым делом надо предупредить всех дома, – продолжала Элис. – Вдруг Дом у Рва сожгут, а все припасы конфискуют в пользу врага?

И, смело повернувшись к солдату, она спросила:

– Вы сжигаете фермы?

– Ну, как правило, нет, – ответил он. У него еще хватило наглости подмигнуть Освальду. – Мы уже давненько не сжигали ферм. С тех пор, как… О, уже много лет.

– Наверное, они сожгли ферму еще в Древней Греции, – пробормотал Денни.

– Знайте – цивилизованные воины в наши дни ферм не сжигают! – строго сказала Элис. – Что бы они там ни вытворяли в древнегреческие времена.

Солдат согласился, что с древнегреческих времен многое изменилось. Потом мы как можно торопливей пожелали ему доброго утра: надо быть вежливым даже с врагом, пока дело не дойдет до винтовок, штыков и прочего оружия.

Солдат вполне по-современному ответил:

– Пока! – И мы молча вернулись в засаду… В смысле в рощу.

Освальд подумывал все-таки залечь, но в роще было мокро из-за прошедшего ночью дождя (того, который, по словам Эйч-Оу, помог прорасти посеянным зубам) и Элис шла очень быстро, твердя:

– Вы что, не можете поторопиться? – и волоча за одну руку Эйч-Оу, а за другую – Ноэля.

Когда мы вышли на дорогу, Элис наконец остановилась, повернулась и заявила:

– Это все мы виноваты. Если бы не посеянные драконьи зубы, не было бы никакой армии вторжения.

Мне жаль об этом писать, но Дейзи сказала:

– Не волнуйся, Элис, дорогая. Мы ведь не сеяли те гадкие штуки, правда, Дора?

Но Денни сказал, что все равно, кто из нас это натворил, раз в результате произошла такая беда. Освальд очень обрадовался, увидев, что Дантист начинает понимать, что такое истинная мужественность и честь дома Бэстейблов, хотя сам всего-навсего Фоулкс. Пусть он и Фоулкс, он делает все возможное, чтобы стать не хуже Бэстейблов.

Если ты очень большой или очень умный, наверное, ты кое о чем догадался, но придержи свои догадки при себе, особенно если читаешь эту книжку кому-либо вслух. Что толку выкладывать свои мысли? Главное – в тот момент мы сами ничего путного придумать не могли.