Вот это поворот!!! Я опять занервничал. Быстро снял домашние треники, надел джинсы, схватив папину рубашку, нервно застегивал пуговицы, они не поддавались, быстро снял рубашку и натянул первую попавшуюся футболку с нарисованным велосипедом. Все разбросанные вещи запихнул в шкаф, забежал в ванную, выдавил зубную пасту под язык, прополоскал рот, зачем-то намочил волосы. Разбросал книги на столе и стал ждать появления музы. Долго она себя не заставила ждать. Звонок в дверь. Я поднялся со стула и медленным шагом направился встречать вчерашнюю хохотушку. Неторопливо распахнул дверь – передо мной стояла Эльвира.
– Входи в мои владения, прекрасное видение.
– Володенька, это скучная проза в стихах? – ухмыльнулась она.
– Нет, это ода.
– Да ты совсем не глупый мальчик, умеешь делать комплименты.
– А ты поменяла прическу?
– Ну что, тебе так больше нравится? – она покрутилась.
– Мне все нравится, что связано с тобой, за исключением твоей пажихи Катерины.
– Чаем угостишь?
– Могу и чаю, и анальгина. Голова прошла?
– Еще вчера, если учесть, что она у меня не болела. Мы вошли в кухню, я поставил чайник на плиту.
– Ты знаешь, Володенька, чай – это скучно, есть в доме какой-нибудь алкоголь?
«Ничего себе», – подумал я, этот вопрос меня ошарашил.
– Надо посмотреть, может, что-нибудь и найду.
Родители не злоупотребляли, но, как у интеллигентных людей, наверняка осталось после гостей. Открыл пенал, и, действительно, на полке стоял недопитый коньяк.
– Как ты относишься к крепким напиткам?
– Положительно, как и к слабым. Надеюсь, ты составишь мне компанию?
– Если меня просит такое очаровательное существо, я не вправе отказываться.
Разлил коньяк. Эльвира тут же подхватила рюмку и выпила залпом, даже не поморщилась. Мне предстояло повторить этот подвиг: поднес рюмку ко рту, в нос ударил омерзительный запах. Появился рвотный рефлекс, сделал усилие над собой и тоже выпил залпом. Тошнота стояла в горле.
– Ты водичкой запей или лимонадом, не стесняйся, – расхохоталось очарование.
Я достал из холодильника лимонад и выпил полбутылки. Эля захлопала в ладоши:
– Браво! Браво!
– Ты угадала, у меня сегодня была премьера.
– Вот я к этому же, давай поговорим как люди, без театрального пафоса.
– Давай.
– Ты на Катьку не обижайся, она полная дура, но ты знаешь, мне с ней скучно.
– Она что, твой личный клоун?
– Я же просила, просто она такая, у нее много недостатков, а у кого их нет?
– Эль, ты пришла поговорить о своей подруге-утешительнице?
– Да нет, конечно. Давай еще по рюмочке. Мы выпили, и как-то мне стало хорошо, нервничать уж точно перестал. Отправил бутылку на исходное место, дабы не раздражать любителя горячительных, – мне не жалко, но недостачу могут обнаружить домашние, вот тогда точно будет много вопросов, а потом обязательно лекция часа на три о моем будущем и недавнем настоящем, опускающем мое юное сознание в пучину вредных пристрастий.
– Володенька, ты мне тоже нравишься, – почти шепотом сказала Эля. И ее признание душевно-ласкательно легло мне на уши. Она села мне на колени и мы поцеловались. Мой первый поцелуй не произвел на меня впечатления. Она укусила меня за язык и засмеялась:
– Ты совсем не умеешь целоваться.
– Но, я надеюсь, ты меня научишь?
– И не надейся! Этому не учатся, это инстинкт. Либо дано, либо нет.
– А ты так уже все знаешь про инстинкты? Почему тебе нравится надо мной издеваться?
– Почему ты решил, что мне это нравится? Просто ты мне позволяешь, а я этим пользуюсь. Ну ладно, не обижайся, давай завтра сходим в кино.
– Хорошо, согласен.
– Согласен, и все? Где и когда мы встречаемся? Вообще-то инициативу мужчина должен проявлять первым. Ладно, завтра сама тебе позвоню. Мне пора бежать домой. Географичка, наверное, уже оповестила мою родительницу о моем внезапном заболевании. Пока, мой юный друг!
– До завтра, – сказал я с надеждой в глазах.
Закрыл за ней дверь и кинулся к окну. Эльвира не спеша вышла из подъезда, я провожал ее взглядом, пока она не исчезла из поля зрения. Вот это поворот!!! Мне все это снится?
Наступила суббота, весь день нервничал, ждал ее звонка.
И, как назло, позвонила мамина подруга. «Ну все, это надолго», – злился я. Кулинарные рецепты не заканчивались. Решил составить компанию папе. Он смотрел футбол, периодически вскакивая с дивана, крича нецензурную брань в телевизор, потом падал как обессиленная лань. Вскакивание поменялось битьем сидя себя по коленям. Обстановка у телика накалялась. Я злился на папин спорт и на кулинарные шедевры, которые готовились мамой по свежим записям и, как правило, отправлялись затем в мусорное ведро. Я подошел к маме и громко спросил: «Где мои тетради по русскому с прошлого года?». Спросил так, чтобы тетя Люся на том конце провода поняла намек о прекращении светской беседы. Мама дала мне два направления для поиска. Я быстро вернулся, пожимая плечами, исчерпав все мамины тайники и ее терпение. Она не выдержала. «Ну, Люся, ты слышала? Ничего в этом доме не могут найти без меня», – попрощавшись с подругой, мама ринулась в мою комнату, тем самым освободив мне плацдарм.
