Устинов сидел за столом, постукивая пальцами правой руки, перелистывал страницы Медицинской энциклопедии. Снял очки, потер переносицу и надел обратно. Отодвинул талмуд на край стола, встал и, как заключенный в одиночной камере, прогуливался по комнате: три шага вперед, три шага назад.
Надо пересмотреть повторно все анализы за последнюю неделю. Венера, Венера, где ты потерялась? На каком этапе началась мутация? Севастьянов, почему не сохранил историю болезни? И тут меня осенило. Точно, в нашей группе был Пашка Севастьянов, проработали мы недолго вместе. Вначале мы исследовали одну тему, потом группу распустили, и каждый стал заниматься своей индивидуальной разработкой. Так и не довелось ни с кем встретиться, разбросало ученую знать по просторам необъятной Родины.
Пашка выделялся из группы своими достижениями, в отличие от многих, не хвастался и вообще держался особняком. Маленького роста, блондин, непоседа, вечно мотался по лаборатории из угла в угол, изображая глубокую мысль, – создавалось впечатление, что он стоит на пороге открытия века. Неожиданно останавливался, вздымая указательный палец вверх, и произносил: «Так это же совсем другой компот!». Вот прозвище Пашка-компот основательно прилипло к нему. Вспомнил: носился он с банкой молока с огромным грибом, по его мнению, ядовитые грибы путем вымачивания в молоке нейтрализуют вредные вещества, образуя кислую среду при определенной температуре. В результате при выпаривании яд улетучивается, а гриб становится абсолютно безвредным и к тому же еще полезным. Наша группа не вступала с ним в бредовые дискуссии. Все тихо посмеивались. Мои знания в микробиологии не допускали такого нонсенса. Не знаю, удалось ли ему что-нибудь открыть. Так, Павел, молоко – интересно! Должны были сохраниться записи его экспериментов, может, он нам просто морочил голову? Если разобраться, в каждой бредовой идее можно найти здравый смысл. Я поднял трубку спецсвязи:
– Да, слушаю.
– Мне необходима полная информация о лечащем враче ВК, а также его экспериментальные работы.
– Вы же прекрасно знаете, это не ваше направление, он работал совсем с другим материалом.
– Мне не нужна его личная биография, может, сохранились черновики? Вы что, не понимаете: мы все, так или иначе, делаем общее дело.
– К сожалению, ничем не могу Вам помочь, это инструкция, – ответил мой связной.
– Что за бред ваша инструкция?
Бросил трубку и стал опять метаться по комнате. Пашка, Пашка, что же ты добавил в свой компот, кроме фруктов и ягод, если даже твои черновики 30-летней давности до сих пор засекречены? Я нажал на кнопку вызова. Тут как тут появилась Валентина.
– Сегодня закончу пораньше, меня не будет несколько дней. Капельницу не меняйте, вводите дополнительно витамин В374. Вы все знаете, но если что – я на связи. Да, совсем забыл, пришлите завтра Семеновну.
– Во сколько вам удобно?
– К десяти. Пусть принесет все как обычно, Вы мой набор знаете. Остальное пусть приготовит дома, не выношу посторонних людей в квартире более двух часов.
– Ну какая же она посторонняя? Хорошо, все как обычно?
– Икры побольше и черного шоколада!
– Будет исполнено, все как Вы сказали. Вы себя хорошо чувствуете?
– Абсолютно! Все в порядке, кроме пыли в моей квартире, – с раздражением ответил я.
– Мне можно идти?
– До свидания.
Ну где же Крылова? Уже 2:10, она что, ко мне на свидание собралась, почему опаздывает? Зазвонил городской телефон.
– Здравствуйте, это Мария Петровна. Прошу прощения, но прийти не смогу. Прощайте.
Вот тебе новости! Я уже давно ничему и никому не удивляюсь, псевдомамаша! Может, и к лучшему, сохранила мое время. Накинул плащ, прихватил анализы ВК за прошедшую неделю.
Вышел из клиники. Погода стояла чудесная. Начало осени – моя любимая пора. Свернул в сторону парка и медленным шагом направился домой. Надо прогуляться хотя бы полчаса. Пашка-Компот не давал мне покоя, мало ли, может, просто однафамилец, множество групп формировалось в то время… Остановился и взглянул в глубь парка – ничего не поменялось, он стал не хуже и не лучше за все пройденные мной годы, только меньше людей стало проводить время на воздухе. Картина от увиденного прибавила мне пессимистического настроения.
По всей видимости, одинокая старушка кормила птиц, пара стариков играла в шахматы, они вдумчиво смотрели на шахматную доску; никаких движений в игре не происходило, их фигуры застыли в позе «Мыслителя».
«Или давление, или склероз, – подумал я. – Время, время, все меняется вокруг и все меняются…».
Перешел дорогу и уже приближался к дому. Вот тут поистине все застыло на века. Так, рентген в полном составе: на лавочке у подъезда, как обычно, сидели три старушенции. Одна из них подпрыгнула как ошпаренная и побежала мне навстречу:
– Добрый день, Владимир Яковлевич!
– Добрый, – сухо ответил я.
