Яркое солнце ослепляло глаза. Щурясь, пробираюсь сквозь толпу. Где-то слышится музыка джаза. «Что здесь происходит?» – спрашиваю у мужчины, дыша ему в затылок. Он оборачивается; поднимает указательный палец вверх и на непонятном мне языке отвечает.
– Mel in оге, verba lactis, fel in corde, fraus in factis.[1] Я беру его за ухо, оттопыриваю его и кричу:
– В заднице кактис у тебя, а не фактис.
Идиоты, одни идиоты вокруг, ворча и отталкивая людей, пробираюсь вперед. Наконец-то выбрался и вижу: стоит трибуна, точно, как во Дворце съездов. Молодой человек в белой рубашке машет руками и что-то говорит, вернее, шевелит губами. Или я оглох, либо это сходка глухонемых. Парень махнул мне рукой, я подошел к нему поближе, он наклонился и стал шептать мне на ухо, что здесь дешевая распродажа, акция действует только один день, спешите приобрести и не пожалеете. Он выпрямился и протянул мне металлическую табличку, похожую на номера для машины. Я взял ее в руки – ничего особенного в ней не было, кроме надписи «Счастье». Молодой человек на трибуне поднял руки вверх и скрестил над головой. Толпа взвыла:
– Хватай этого наглеца! – выкрикнул кто-то.
Толпа, маршируя, двигалась на меня. Я бросил табличку и понесся без оглядки. Пробежал несколько кварталов. Мне никто не попадался навстречу. Город словно вымер. Остановился, прокрутился вокруг оси, – никого. Мой мочевой пузырь напомнил мне о себе. Я еще раз посмотрел по сторонам – ни единой души; подошел к резной деревянной двери, растегнул ширинку и сразу почувствовал удар в правую ногу.
Резко повернувшись, я увидел перед собой консьержа из моего отеля. Улыбаясь, он протянул мне маленький колокольчик.
– Возьмите, месье Ковалев, вам пригодится.
– Спасибо, дружок, оставь его себе, я журналист, а не звонарь.
– Бери, пока дают, и потом – это отличное средство для успокоения нервов. Он подошел ближе, приставил колокольчик к уху и начал трезвонить: дзинь, дзинь, дзинь…
Я проснулся от телефонного звонка. Резко поднялся с кровати, встал на правую ногу и упал. Нога затекла, я ее совсем не чувствовал. Постучал кулаком по икре, вроде полегчало. Телефон настойчиво продолжал трезвонить, наконец-то включился автоответчик: «Если вам необходима уборка номера, перезвоните». Блин, совсем забыл снять табличку с дверной ручки «Do not disturb».
Попытался встать, – получилось. Постучал правой ногой об пол, кровь начала циркулировать и я поковылял в туалет. Вот оно – настоящее счастье любителя пива. А то какая-то табличка. Надо же, сон вспомнил. Приснится же такая чепуха. Вернулся в комнату, посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Они показывали 6.30 вечера. Не люблю смотреть на подсвеченные цифры: время бежит быстро. Другое дело – настенные часы: посмотришь на них, и у тебя всегда еще есть пару часов в запасе. Ничего себе дал храпака?! Пора ужинать, но желания выбираться из номера не было. Пожалуй, поужинаю, чем Бог послал. Включил электрический чайник. Он моментально зашипел и через минуту произвел щелчок. Вот за что люблю этот отель: он находится на тихой улочке; Лувр за углом; Интернет бесплатный; вот тебе чай; вот тебе кофе; вот тебе фарфоровые чашки и, конечно, не бешенная цена за номер. Уплел круассаны, ничего не почувствовал в желудке. «Разгрузочный день, месье Ковалев, полезно говорят», – мысленно уговаривал себя.
Проверил мобильник, ни одного сообщения. Дочитаю эти бредни, может, в середине что-нибудь прояснится. Скинул с себя все атрибуты одежды, включил светильник, накрылся одеялом и принялся читать. Через пару часов рукопись была прочтена. Интересно, интересно, какой-то компот они заварили. Одно из двух – либо это правда, либо бредни стареющего маразматика. Проверю в Гугле, существовал ли такой микробиолог. Поднялся, облачился в махровый халат, открыл ноутбук, ввел пароль, и Интернет включился. Напечатал фамилию, имя, отчество. Но под такой фамилией выскочил юрист, затем архитектор, изобретатель… Открытия не произошло. Попробовал напечатать: Устинов, микробиолог. Появилась запись – Устинов Семен Климович. Я нажал на ссылку и прочитал: «Устинов Семен Климович, родился в 1933 году в селе Унэгэтэй Бурятской АССР, в семье старообрядца, работал в Иркутском НИИ эпидемиологии и микробиологии».
Так, может, это прототип ВЯ? Думаю, что это просто совпадение, – где Москва, а где Иркутск? В этом надо разобраться. Может, Андрюха, настал твой звездный час. Надо открывать фирму «Ройся-копайся». Пролистал рукопись, выписал в блокнот имена героев. Но, к сожалению, не было указано ни одного адреса, кроме Остоженки. Уверен, что адрес залипушный. Как в песне поется: «Где эта клиника? Где этот дом? Где эта девушка с комой вдвоем?» Набрал в поиске «Нигдельск». Получил ответ, что «по вашему запросу ничего не найдено». Нигдельск-Пер., а может, Вездедельск, а может, Выдумальск.
