Пройдя пару десятков метров в этом направлении, я вдруг заметила, как большая рыжая кошка спрыгнула с крыльца дома, что стоял чуть впереди на другой стороне улицы. Кошка замяукала и пошла рядом. Я бросила ей тихое «кис-кис», и продолжала идти, рассматривая резные наличники и «архитектурные излишества» двухэтажного деревянного дома, рядом с которым шагало рыжее животное. Всё это напоминало мне что-то.
И вдруг с облегчением я вспомнила, что здесь, на первом этаже жила когда-то моя подружка Тамара.
«Вот что может быть сейчас очень полезным: встретиться со старой знакомой, вспомнить детство».
И я изменила свои намерения. Мой первоначальный план «остаться наедине с собой» был заменён на «встречу старых подруг». Да, и любопытно посмотреть, какая же она стала, Тамара Туманова?
Я пересекла пустынную улицу, потом деревянный мостик через канавку. Рыжая кошка неслышно приблизилась, и упруго выгнув спину, стала тереться головой о мои ноги. Я её погладила. Прикосновение к мягкой пушистой спинке было приятным. Но не это было главным. Утомительное навязчивое ощущение дежа-вю, с утра не отпускающее меня… И кошка смотрела мне прямо в лицо своими жёлтыми широко открытыми глазами. Смутное, как обрывки сероватого тумана, беспокойство коснулось моего сердца, когда я остановилась возле дома. Это уже начинало меня беспокоить.
Беглый взгляд не заметил вокруг ничего необыкновенного. Ухоженный полисадник с георгинами, резные наличники на окнах, жасминовый куст напротив…
Замешкавшись, на секунду я засомневалась, удобно ли будет вот так, через десять лет, без приглашения и повода ввалиться к совершенно уже незнакомому человеку. Было глупо топтаться на пороге чужого дома, и я уже сделала движение, чтобы уйти, но….
Уже повернулось колёсико в невидимом механизме моей судьбы. Я словно находилась в некой опорной точке и должна была принять какое-то важное решение. Моя память усиленно сбрасывала всё лишнее, как скорлупу. Что-то ностальгическое, мимолётное, может быть, запахи, звуки или забытые образы. Какие-то неуловимые вибрации пронеслись сквозь меня. Здесь, в этой точке пространства и времени, решалась моя и… чья-то ещё судьба, накрепко сплетённая c моей.
В этот момент дверь распахнулась, и я увидела, как на крыльцо, выметая мусор из коридора большим жёлтым веником, вышла девушка, одетая в тёмный спортивный костюм.
В ту же секунду я узнала её длинные тёмные волосы и точёный профиль. Не было никаких сомнений в том, что это она.
— Тамара? — всё-таки спросила я на всякий случай, хотя была уверена, что это та самая Тамара Туманова, с которой девчонками мы бегали к ручью смотреть на головастиков.
Девушка подняла голову и уставилась на меня чёрными глазищами, словно хотела испепелить. Но вдруг узнала меня, с грохотом отбросив в сторону ведро и веник, кинулась обниматься.
— Зойка?! Неужели ты? Не может быть! Здравствуй, здравствуй!
Она обняла меня так, что я чуть не задохнулась, а потом снова стала оглядывать с ног до головы.
Я была рада, что всё-таки не успела уйти.
— Проходи скорей. Только не обращай внимания на всё это…. Я тут порядок наводила, поэтому у меня полный хавос.
Я немедленно вспомнила, что она и раньше всегда произносила это слово вот так, с ударением на втором слоге, и тогда я не понимала, что оно означает, но теперь знала, что она имеет в виду «хаос». Тамара развела руками так, как будто именно этот «хавос» был целью её уборки.
Я перешагнула порог и, пробираясь между какими-то коробками, по памяти пошла через тёмный коридор туда, где должна была быть дверь. Рыжая кошка шмыгнула возле моих ног и побежела вперёд, словно показывая дорогу.
Тамара шла следом, грохоча ведром.
— Ничего, сейчас я всё быстренько раскидаю, и будем пить чай и разговаривать…
Я сама открыла дверь, ведущую в жилую часть дома, и мы вышли на свет.
Здесь нам захотелось ещё раз рассмотреть друг друга.
Из загорелой девочки с густыми чёрными косами Тамара превратилась в смуглую черноокую красавицу с дивными чёрно-смоляными, как у цыганки, волосами.
«Такая и сглазить может, пожалуй!» — подумала я.
Вскоре мы сидели в просторной кухне, где пахло чисто вымытым деревянным полом, и я, опершись локтями о стол, накрытый скатертью в цветочек, слушала рассказы подруги о тех семи годах, что мы не виделись.
Рыжая Тамарина кошка по имени Шерри лежала у меня на коленях.
— Вы что, знакомы? — пошутила Тамара, удивляясь внезапной кошкиной привязанности ко мне.
— Вполне могли бы. В прошлой жизни. Ведь их у кошек девять, — ответила я, поглаживая блаженно урчащую Шерри.
— А у тебя? — засмеялась Тамара.
— Думаю, не меньше, — улыбнулась я, вспомнив утреннее дежа-вю, и поинтересовалась:
— Почему же Шерри? Может быть, тебе стоило назвать её Бакст, как египетскую богиню-кошку?
— Пусть радуется, что не Муська.
