И Катя подошла к двери. Глубокие извилистые трещинки. Орнамент поверху. Ручка-кольцо.
Она толкнула от себя.
Дверь глухо скрипнула, но не поддалась. Девочка надавила сильнее, но снова безрезультатно.
Она обернулась к Стару, посмотрела на онемевшее лицо Ярушки:
– Не открывается.
– Ну что ж, и этому тоже найдем разгадку. Но, к сожалению, Катя, должен тебе сказать, что этим же путем к своей маме ты попасть не сможешь, – и добавил чуть громче: – Благодарю, ларец, мы увидели все, что хотели.
Снова удушье и головокружение – и они опять в библиотеке, в своем теле и размере.
– И что теперь? – Катя устало опустилась на пол. – Я застряла здесь и никогда не увижу маму? Ярушка закусила костяшку пальца, чтоб не разреветься, так ей жалко стало свою подругу.
Стар положил Кате руку на плечо:
– Мы найдем способ. Покажи, что еще было в шкатулке.
Катя снова открыла шкатулку, только теперь без заветных слов, и на дне увидела моток с нитками и полупрозрачный камень сочного василькового цвета. Она протянула руку, чтобы достать их, но волхв остановил ее:
– Погоди.
Он взял в руки шкатулку, чуть наклонил ее так, чтобы ее содержимое отразилось в миске с водой. По водной глади пробежала рябь, а когда она улеглась, Катя увидела в отражении преобразившийся ярко-алый вместо василькового, искрящийся самоцветными огнями камень. От него узкими серебристыми змейками к ее рукам тянулись лучи.
– Что это? – прошептала она.
– Алатырь. Камень, открывающий двери. Твоя бабушка, Ярушка, оказалась права и в том, что матушка нашей Кати большому ведовству открыта…
– А этого не может быть, – Катя упрямо мотнула головой. – Она искусствовед. Ученый.
Стар только покачал головой:
– Алатырь – царский камень. Его не у каждого волхва встретишь. А у матушки твоей он имеется.
– И в книге древней ее портрет имеется как Макоши, – опять встряла Ярушка. Сокол встрепенулся и едва не укусил ее за руку. – Ай!
Катя недоверчиво нахмурилась.
– Не веришь? – заметил ее сомнение Стар.
– Нет.
– А ну-ка, вода, покажи, кто чары сильные наложил на ларец этот. – Он взглянул на Катю: – Смотри! Сердце у нее подпрыгнуло и оборвалось: на нее смотрела ее мать, Мирослава Мирошкина. Катя всхлипнула и бросилась к Ярушке на грудь.
– Не может быть! Этого не может быть!
– Зато теперь мы точно найдем тебе дорогу домой, – тихо отметил Стар. – Дай только немного подумать.
Он задумчиво посмотрел на шкатулку и ее содержимое, дотронулся до темного потрескавшегося дерева.
– Ярослава, Кате надо отдохнуть, в себя прийти. Отведи ее в дом. А ларец этот здесь пока оставь. Мне подумать надо. Ступайте.
И он легонько подтолкнул их к лестнице наверх.
Шкода и Афросий, конечно, увидели дым от костра.
Но пока они делали носилки для Антона, Кати и ее друзей простыл и след.
– Вот же черт! – в очередной раз ругнулся Афросий и с неприязнью глянул на Антона. – Ведь рядом были. Если б не этот хлыщ, уже бы бабке сдали деваху да и дома в баньке парились.
– Умолкни, – прикрикнул на него Шкода, осматривая поляну. – Сказал: вместе пришли, вместе и уйдем. Вот следы их. По ним пойдем.
Пока Шкода и Афросий дотащили Антона до Аркаима, им уже было не до Кати. Мокрые от пота, грязные, голодные и злые, они почти не отреагировали на ряженых крестьян, странные караваны, орущих на них мужиков в высоких тюрбанах, встречавшихся им по дороге.
Увидев некое подобие дома – это был небольшой сарай с крытой соломой крышей, – они рванули к нему.
– Эй! Есть кто живой! – заорал озверевший Афросий. – Хозяева!
– Да не ори ты как оглашенный, – остановился мимо проходивший мужичок с окладистой бородой в потертом зипуне. Он ловко поправил повисшую за плечами котомку. – Заходи, коли надо. Вишь – ключ на стене висит, значится, свободен дом. Заходи да живи. Токмо убери за собой. Так дела и делаются… И, покачав неодобрительно головой, пошел своей дорогой в сторону горевшего на закате города. Афросий схватил ключ, дернул дверь и ворвался внутрь.
– Гляди, пацаны, – гоготнул он, выглянув наружу, – и салфеточки на столе льняные разложены! Заходи, хоть пожрем нормально да помоемся!
Антон, с тоской посмотрев на шагающих по дороге людей, вздохнул и направился, похрамывая, внутрь. Шкода плелся рядом, злой и напряженный.
– Как бы старуха нас тут не застукала, пока мы нормально жрем и моемся…
– Не дрейфь, прорвемся! – заверил его Афросий и в следующее мгновение уже скрылся в темноте. – Антох, ковыляй сюда, польешь мне, а то от меня разит тиной и чешется все, сил уже нет!
В доме действительно было все прибрано, как и сказал проходивший мимо дед.
– Гостиница это, что ли, у этих ряженых? – Афросий добыл кусок черствого хлеба и сейчас, орудуя мощными челюстями, пытался его разгрызть. – Косплей у них здесь, что ли?
– Это что за муть? Афросий гоготнул:
– Ну ты все-таки темная личность, Шкода. Косплей – это что-то вроде ролевой игры. Народ наряжается всякими гэндальфами или поттерами, во всяких известных персонажей, короче.
– И что делают?
– А что угодно. Что положено по роли, то и делают.
Антон, нарочито сильно прихрамывая, заглянул на полку, увидел небольшие холщовые мешочки. В одном из них была крупа.
