Она лихорадочно придумывала, что бы такое предпринять, но ничего не приходило на ум – хоть бы знать, в какой они стороне от Енисеи!.. И двинуться она не могла, ведь Енисея еще не пришла в себя.
– Яруш, смотри, духи черного морока больше не появляются, отступили, – прошептала она, чувствуя сердцем неладное.
Лазурит на Катиной руке полыхнул небесно-синим, Енисея всхлипнула, распахнула глаза. Попробовала приподняться. Ярушка ее придерживала за плечи, чтобы та не ударилась.
– Тише, тише, Енисея, – шептала она, – это мы с Катей, не вертись.
Енисея села, растирая виски онемевшими руками. Она смотрела по сторонам и, кажется, без слов поняла, что происходит.
– Слышите? – Катя вся обратилась в слух.
Там, в глубине черного морока, что клубился непроглядной тьмой за стенками их убежища, в кромешной тишине они все отчетливее слышали нарастающий гул, треск, резко повеяло холодом.
Бесшумной поступью крался к ним лютый мороз. Черная мгла на мгновение посветлела – иней, оседающий на камне, дал ту каплю света, которой оказалось достаточно, чтобы девочки увидели в нескольких метрах от себя темнеющее пятно Ирмининого платка и две фигуры под ним.
Не думая о последствиях и не сговариваясь, Ярушка и Катя бросились к ним, схватили за ноги и втянули внутрь светового круга. Ирминин платок слетел черной тучей с лиц ребят.
И Олеб, и Истр были смертельно бледны, еле дышали. Смочив их лица живой водой, девочки тревожно переглянулись.
По хрусткому инею к ним подошла Ирмина. Равнодушный взгляд, растрепанные темные волосы.
Встала перед светящейся сферой, зловеще улыбнулась. Она прикоснулась бескровными руками к стенкам колбы, и из-под ее пальцев потекли морозные узоры:
– Как вода огонь заливает, так мой снег твою жизнь забирает.
От ледяного порыва у Кати перехватило дыхание, волосы и ресницы мгновенно покрылись пушистым инеем. Она оглянулась на ребят: у Енисеи косы замерзли и ломкими прутиками кололи плечи. У Ярушки сильнее задрожали руки, губы посинели, она с отчаянием в глазах смотрела на распростертые тела Олеба и Истра.
– Что теперь?
Катя оглянулась в поисках двери, где-то же она должна быть. Она помнила, как в нее выходил Антон, но сейчас потеряла то место: везде лежала ровная каменная кладка.
В этот миг за спиной Ирмины возникла тусклая полоска света, из которой появилась преобразившаяся… Могиня. Она по-прежнему была стара, но, кажется, сбросила с плеч лет тридцать: плечи распрямились, голова высоко поднята, стан прямой, уверенная походка.
Ирмина резко обернулась, зашипела:
– Могиня…
Казалось, она меньше всего ожидала увидеть здесь ведунью.
С появлением Могини холод и мрак ослабли: уже можно было разглядеть стены огромного зала, высокий потолок, и дышать стало легче. Неизвестно, что лучше подействовало на мальчишек – то ли чародейство живой воды, то ли теплый воздух, но они один за другим очнулись.
– Ого! – Истр тряс головой, сбрасывая с плеч остатки черного наваждения.
– Это вообще как? – Олеб привстал.
В открывающейся серой мгле стало видно поле недавнего боя: Афросий навзничь лежал около дальней стены, Шкода, тоже бездыханный, калачиком свернулся на каменном полу, как-то смешно поджав под себя ноги. Уперся лицом в пыль и Антон.
Пол был усеян маленькими замерзшими телами бродников.
Истр шумно втянул носом холодный воздух, бросился к ним. Олеб перехватил его, бросил короткий взгляд на Ирмину и прижавшихся к каменным плитам мар:
– Погоди, не пройдем.
– Ну, здоровья тебе не желаю, Ирмина, – вместо приветствия проговорила Могиня. – Может, хватит с детками несмышлеными битву держать? Кличешь на бой, так зови равного супротивника.
Ирмина высокомерно хмыкнула:
– Кто тут мне равный противник? Ты, что ли, карга старая, в ровни мне метишь? Да ты посмотри на себя! Ты ж древнее сухого дуба!
– А ты как была тенью непрошеной, такой и осталась, – прищурилась Могиня. – Что, разомнем старые косточки?
Могиня взглянула через Ирминино плечо на ребят, приветливо улыбнулась.
– Ступайте, – мягко скомандовала она им, – нам с подружкой бывшей посудачить надобно. Она стукнула по каменным плитам посохом, и за спинами ребят начала вырисовываться дверь.
Олеб потянул Ярославу и Енисею за рукава к двери.
– Катя, пойдем, – Ярушка взяла ее за плечо, но та спокойно вывернула руку, по-прежнему не спуская глаз с Могини.
Она помнила, что ей только что сказала мама: Могиня и Ярослава – ее, Катина, плоть и кровь.
Увидев, что Катя не собирается никуда двигаться, ребята переглянулись и тоже замерли в ожидании.
– Так почто ты явилась сюда? – спросила Могиня. Они ходили по кругу, не приближаясь и не отдаляясь друг от друга, как две волчицы перед схваткой. – Что надобно тебе в МОЕМ мире?
Ирмина взвизгнула:
– Он такой же твой, как и МОЙ… Еще вопрос, кому здесь не место…
– Да нет никаких вопросов, – усмехнулась Могиня. – Твое время закончилось, когда ты черному мороку служить стала, когда людей стала до смерти морить для забавы своей, когда тело молодой дочки кузнеца украла, запечатав свою старость на дне морском.
