– Да только ты нашла ее, старость мою, и наслала ее на меня злым мороком, – шипела Ирмина. Ей казалось, что она снова стоит на пепелище разоренного ею поселения, а время накрывает ее, словно гребнем волны. И она растворяется в нем, тонет, будто в омуте. Казалось, снова смотрит на руки свои и видит, как они становятся прозрачнее, рассыпаясь в прах и смешиваясь с поднимавшимся над обугленными остовами печей смогом, развеиваясь над долиной.
«Будь ты проклята!» – ее собственный крик зазвенел в ушах.
– Не злым мороком, а справедливым, не стоило тебе забирать у людей силу и молодость, не стоило деревни целые со свету сживать, – жестко поправила ее Могиня. Потом добавила: – Не место нам в одном мире, Ирмина, зря ты сюда вернулась…
– Зря или нет – не скажу пока, а вот то, что тесно мне рядом с тобой, – то правда. В том с тобой соглашусь, – прошипела Ирмина, – и сейчас мы это поправим, – и нанесла первый удар: сине-зеленые искры шаровой молнии рассыпались у ног Могини миллиардом цветных огней.
– Стареешь, – хохотнула та, – вот и меткость уже не та.
Вместо слов Ирмина запустила еще одну шаровую молнию, Могиня легко отбросила ее в сторону. Молния с грохотом врезалась в стену, вырвав из нее кусок камня, и с шипением рассыпалась.
Ирмина неистово заорала и бросила в Могиню несколько огненных змей. Духи черного морока материализовались – они выходили из стен, пауками сползали с потолка. Мары, бледные, злобные, осклабили свои безжизненные лица, выискивая новую жертву.
Могиня выставила вперед посох.
– А ну пошли вон! – Олеб, Енисея выскочили из-за Катиной спины, бросились на помощь Могине. Ирмина повела плечом, и ребята оказались отброшены к стене.
– Ишь, защитники выискались.
Мары схватили Олеба, подняли высоко над головами и с силой бросили на каменные плиты. За спиной у Кати взвизгнула Ярослава, Енисея устремилась было к нему, но ее перехватили, отшвырнули в угол. Истр зарычал, подняв меч, сделал шаг к ребятам.
В несколько прыжков он оказался в самой гуще мар. Схватив одну из них за тощую шею, приподнял над полом, запустил в других.
Завязалась драка.
– Не то, – Катя лихорадочно соображала, удерживая Ярославу, та рвалась к ребятам. – Силой их не взять.
Могиня, выбросив вперед руку с огненной шаровой молнией, крикнула:
– Уноси их отсюда!
Катя и Ярослава бросились к Истру. Пока мары были отброшены на несколько метров, вытянули Олеба и Енисею из-под удара.
Ирмина хохотала:
– Ну ты опять все испортила, Могиня. За твоими детками так приятно наблюдать… Как их мучают, ломают кости, рвут плоть… Вечно ты все веселье портишь!
Могиня запустила шаровую молнию в ведьму. Белоснежный снаряд пронесся через зал, с треском врезался в маслянистую фигуру. Ирмина заскрежетала зубами, злобно зашипела.
– Заходи справа! – скомандовала нежити. Темный туман жался к стене, окружая Могиню, оставляя ей все меньше места для маневра, все больше высасывая сил.
– Ну что, – издевалась ведьма, предчувствуя скорую победу, – где твои хваленые светлые силы? Могиня ребром ладони очертила вокруг себя круг, и из него появилась серая дымка. Она клубилась, искрилась серо-голубыми сполохами.
В призрачной дымке появилась фигура древнего седоволосого старца в длинном сером одеянии, с кривым посохом в руке. Старец вышел из созданного Могиней круга, стукнул об пол посохом, рассыпав множество дымчатых искр, каждая из которых, увеличившись, обернулась другим духом.
Так и стали друг напротив друга два воинства – Нави и Яви, черное и серое. И началась битва не на жизнь, а на смерть.
Духи темного морока бросились на мар, подбрасывали их бескровные тела к потолку. Те визжали, кривились, исступленно бросаясь вперед вновь и вновь. Катя наблюдала за битвой, словно смотрела замедленное кино. Вот Ирмина из-под руки бросила молнию, и та попала Могине в грудь. Ведунья ахнула и осела. В этот же миг, воспользовавшись ее слабостью, духи черного морока накинулись на нее, повисли угольными плетьми на ее руках, сделав легкой добычей для шаровых молний Ирмины.
И чем слабее становилась Могиня, тем больше потерь несли духи темного морока.
Бескровные демоны терзали их призрачные тела, разрывая тонкую дымчатую ткань одежд, обращая их в прах и пепел. Черная мгла стала вытеснять серую дымку, пока последние серо-голубые огоньки не утонули под жутким покрывалом.
На какое-то мгновение Катя ощутила себя над схваткой, так, будто она смотрит на сражающиеся тени сверху, с потолка. Она отчетливо видела, как духи темного морока, возглавляемые Могиней, терпели сокрушительное поражение, она видела растерянные лица друзей, которые, несмотря на многочисленные попытки, так и не смогли вступить в бой и помочь Могине, она видела черный туман, застилающий все вокруг.
– Отец! – прошептала Катя. Голос ее дрогнул, острый комок застрял в горле и не давал дышать. Этот черный туман вокруг был таким безнадежным, бескрайним, что Катя закрыла глаза, представив перед собой облако светлого морока – единственной силы, не задействованной в этой битве, призывая его вступить в бой и защитить правду, и прошептала:
