Народный комиссар иностранных дел Литвинов сообщил мне следующее.
Первое. Он послал за польским послом и провел с ним три беседы. Он убедил последнего в полной серьёзности, с которой Советский Союз отнесся к этому ультиматуму.
Второе. Советский Союз не интересует каковы отношения между Литвой и Польшей, но он жизненно заинтересован в том, чтобы Литва действительно была и продолжала быть независимой.
Третье. Его правительство обеспокоено, как бы Польша не выдвинула ещё более серьезных требований, если Литва согласится на первые требования, под каким-нибудь подобным "безобидным платьем", которые фактически уничтожат независимость Литвы.
Выражение "безобидное платье" было использовано Литвиновым для описания того, как Польша облекла свои серьезные требования, замаскировав их простым восстановлением дипломатических отношений. На первый взгляд они были настолько разумными, что ни одно государство не могло им противостоять.
Он указал, что для Литвы развязывание войны на основе отказа от установления дипломатических отношений оттолкнет общественные симпатии всего мира. Литвинов заявил, что, хотя он сильно давил на Польшу, он в то же время настоятельно призывал Литву согласиться с нынешней просьбой Польши и избежать возможности вторжения в настоящее время.
Он заявил, что только будущее покажет, какова истинная цель Польши. Он также заявил, сильно удивив меня, что, по его мнению, Гитлер был против поглощения Литвы Польшей по той причине, что "Гитлер сам жаждал Литву и прибалтийские государства".
В этой связи он заявил, что Польша ничего не получит от своей поддержки Германии и что "это не потому, что я так говорю, а это прямое заявление военного помощника германского посольства в Москве, которое он сделал мне, Литвинову, и в то же время заявил, что Германия очень скоро вернет себе польский коридор и что Польша ничего от него не получит."
К счастью, по крайней мере, временно, литовский инцидент закрыт. Принятие ультиматума Литвой произошло в тот же вечер, когда я давал обед дипломатическому корпусу в посольстве.
Экспансивность, с которой польский посол приветствовал литовского посланника, и усилия, которые он прилагал, чтобы убедить литовского посланника в том, что Польша проводит в своих отношениях с Литвой только благотворную политику, были наиболее очевидны. Это было отмечено несколькими другими гостями из дипломатического корпуса. Имею честь оставаться, сэр, с уважением, Джозеф Дэйвис.
Дневник, Москва, 20-е марта 1938-го.
Принимал миссис Эйзенштейн, бывшую гражданку США из Калифорнии, жену известного инженера, специалиста по нефтяному оборудованию и трубопроводам, чей муж работал в Советском нефтяном тресте. Это был самый жалкий случай. Их уговорили покинуть свой прекрасный Калифорнийский дом и перебраться на "Новую Землю", и они сожгли за собой мосты, выбросив из окна машины американские паспорта и приняв Советское гражданство.
Её муж был арестован и исчез. Это была печальная ситуация, в которой я был совершенно беспомощен, так как они больше не были американскими гражданами и не имели права на нашу защиту.
Примечание посла. Она позднее также была арестована.
Дневник, Москва, 26-е марта 1938-го.
Вечером у нас была большая вечеринка для всего дипломатического корпуса. Сюрпризом вечера стало количество прибывших русских, включая заместителя комиссара Военно-морского флота. Судья Ульрих, главный судья, председательствовавший на процессах, и большое количество художников, музыкантов и писателей.
Оркестр был полностью Советский и играл очень хороший джаз. Благодаря умелому руководству и предусмотрительности Марджори, вечер удался на славу.
Приехал комиссар Литвинов с дочерью. Он сказал, что Сталин хотел бы встретиться со мной перед моим отъездом. Это меня очень удивило.
Он никого не принимает, разве что какого-нибудь приезжего главу правительства из-за пределов страны. Говорят, он никогда не принимал посла официально. Было бы интересно с ним познакомиться. Мне бы хотелось оценить его по достоинству.
