В Теннеси, сказал он, и на Западе, когда преступники бесчинствуют, нарушая мир и безопасность миролюбивых граждан, все законопослушные люди поднимают на них руку и сажают в тюрьму или делают неспособными нарушить мир. Этот добрый и терпеливый человек очень энергичен, когда возбуждается его негодование. Госсекретарь очень подавлен развитием ситуации в Европе. Выглядит очень плохо, – сказал он. Всё, что я сказал ему сегодня, подтверждает это мнение.
Дневник, Вашингтон, 25-е июня 1938-го.
Сегодня долго совещались с президентом в его кабинете. Обедал вместе с ним за его столом. Он засыпал меня вопросами о подробностях беседы со Сталиным и подробно останавливался на каждом из обсуждавшихся вопросов.
Он был очень рад, что старое недоразумение, возникшее из-за долгового соглашения в связи с признанием СССР, прояснилось, и считал, что это прекрасный поступок со стороны Советского правительства. Он всегда слышал, что они выполняли свои обещания и были особенно щепетильны в том, что касалось данного ими слова.
Президент поручил мне проработать детали этого предложения в департаменте с целью представления Сенату. В этой связи он предложил мне изучить предложение, сделанное венгерским правительством по урегулированию их задолженности, которое в настоящее время находится на рассмотрении Комитета по международным отношениям Сената, – это было бы полезно.
Премьер Молотов, сказал я, поручил мистеру Розову из Амторга, Советского правительственного агентства, представлять его здесь для дальнейших обсуждений. Поскольку я не возвращался в Москву, я предположил, что моему преемнику было бы выгодно участвовать в этих дискуссиях с мистером Розовым. В этой связи я предложил, чтобы назначенный человек был либералом и человеком с бизнес образованием.
Он спросил, есть ли у меня кто-нибудь на примете. Я сказал, что, по моему мнению, Сидни Вайнберг будет именно таким типом дипломата, и он также будет очень полезен в разработке этого долгового соглашения, потому что хорошо знает банковское дело. Он поручил мне поговорить с Корделлом и, если тот согласится, переговорить об этом с Сидни и узнать, как он относится к поездке в Москву.
Это была прекрасная идея, сказал он, чтобы Сидни присутствовал на этих переговорах. Он хочет, чтобы я постарался прояснить ситуацию, прежде чем уеду в Брюссель. Он сказал несколько очень великодушных слов об успехе моего представительства, которые я всегда буду ценить как исходящее от величайшего человека, которого знал.
Дневник, Вашингтон, 26-е июня 1938-го.
Сидни Вайнберг и мистер Розов приехали сюда на целый день, и у нас состоялась продолжительная конференция. Мы подробно расписали всю ситуацию с задолженностью в связи с проработкой вопроса по предложенным в принципе направлениям.
Дневник, Вашингтон, 27-е июня 1938-го.
Совещался сегодня с Самнером Уэллсом. Характерно, что он был досконально знаком со Сталинским интервью – со всем, что оно подразумевало.
Уэллс – неутомимый работник, и я не удивился, обнаружив, что он уже тщательно рассмотрел все материалы, содержащиеся в этих докладах. Более того, его предложения в связи с обсуждениями с Розовым были очень практичными и полезными.
Он сказал, что следует указать Розову на возможность того, что статус венгерского предложения в Сенате может сделать целесообразным отложить принятие решения по Советскому предложению на короткое время, пока не будет выяснено, каково отношение Сената в связи с предложением об урегулировании венгерского правительства.
Дневник, Вашингтон, 28-е июня 1938-го.
Обедал с Уманским, временным поверенным в делах Советского посольства. Следуя предложению премьера Молотова, я не упоминал с ним о долговом вопросе.
Сегодня днём был продолжительный визит к госсекретарю Халлу. В деталях доложил ему по долговому вопросу.
Дневник, Вашингтон, 4-е июля 1938-го.
Докладывал президенту касательно переговоров с Розовым. Он заявил, что, по его мнению, было бы целесообразно отложить рассмотрение этого вопроса до тех пор, пока не станет известно, какие действия предпримут сенатский комитет по международным отношениям и Сенат в связи с аналогичным предложением венгерского правительства, рассчитывающего урегулировать свой прошлый долг.
Я сказал, что посоветую это мистеру Розову, а также через него господам Сталину и Молотову. И сообщу, что дело было передано президенту, и он весьма удовлетворён жестом дружбы, доверия и доброй воли, сделанным Советским правительством, в особенности потому, что это послужило прояснению недоразумений, которые могли бы повлиять на доверие правительств двух стран. И потому, что это проявило желание завершить в духе Рузвельта-Литвинова соглашение о признании СССР.
Я рассказал ему, как польщен и обрадован его предложением Сидни Вайнберг и что он, несомненно, услышит это непосредственно от самого Сидни.
