Только что был опубликован план третьей Советской пятилетки (1938-1942 годов). Самое главное, этот план должен быть направлен не на продолжение производства потребительских товаров, а прежде всего, на обеспечение самодостаточности страны в основных отраслях тяжелой промышленности, в производстве вооружений и боеприпасов.
Иными словами, они возвращаются к первой пятилетке, которая была посвящена тяжелой промышленности. Судя по всему, лихорадочная оборонная программа, которую я видел в Москве два года назад, не утихла и не ослабла.
Дневник, Брюссель, 2-е февраля 1939-го.
Российское информационное агентство ТАСС сообщает сегодня, что нарком иностранных дел Литвинов направил в Венгрию уведомление о разрыве дипломатических отношений СССР с этой страной. Причина заключалась в том, что Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту, "утратила свою независимость и перестала быть свободным агентом", уступая давлению "некоторых государств".
Дневник, Брюссель, 6-е февраля 1939-го.
Британский посол лорд Клайв нанёс мне визит и сказал, что мистер Хадсон, глава Торгового совета, собирается в Бельгию и хотел бы меня видеть. Я тут же пригласил их на чай. Хадсон, направлявшийся в Москву с британской миссией, был очень заинтересован в разговоре со мной о России.
Я откровенно изложил ему факты так, как я их видел. Он был удивлён – даже поражён. Он сказал: "Это невероятно. Почему мы не получаем таких же сообщений от наших людей в Москве? Их отчеты определенно говорят об обратном".
Я ответил: "Ну, может быть, они и правы. Возможно, я ошибаюсь. Я просто даю Вам факты о том, что видел сам, и из этого Вы можете сделать свои собственные выводы." Если бы Вы спросили меня, почему наши отчеты расходятся, я бы ответил, что это можно найти в том факте, что я не профессиональный дипломат, а юрист и бизнесмен, который привык выносить суждения о ситуациях, в которых для меня лично всегда было важно распознавать факты, когда я их вижу, и не ошибаться в интерпретации.
И хотя я не желал бы бросать тень на британское посольство в Москве с его личным составом (я очень восхищался рассудительностью и мудростью лорда Чильстона), тем не менее, я считал, что в любой бюрократической организации всегда есть тенденция докладывать своим начальникам то, что они хотят услышать.
Это был довольно сильный персонал, но они британцы, а британцы – хорошие спортсмены и любят честную игру. Я откровенно сказал, что было бы величайшей катастрофой для мира, если бы Англия и Франция не объединились решительно с Россией в общий фронт для защиты мира против безумца Гитлера.
Дневник, Брюссель, 3-е марта 1939-го.
Наконец несчастный испанский комитет по невмешательству исчез из поля зрения. Советское правительство отозвало своего делегата из Лондона. Объявление было составлено в типичной для Литвинова фразеологии.
Объявленная причина состояла в том, что комитет давно перестал функционировать и "даже потерял смысл своего собственного существования". В течение всего периода, когда немецкие и итальянские делегаты в комитете вели изменчивую игру в связи с испанской ситуацией, никто так не страдал от того, что считалось "оскорблением их разума", как Литвинов и Советские чиновники.
Журнал, Брюссель, 11-е марта 1939-го.
Вчерашнее московское радио и сегодняшние сообщения печати передают речь Сталина о внешней политике Советского Союза, произнесённую накануне восемнадцатого съезда партии. Это очень важное заявление.
Оно несёт на себе отпечаток определенного предупреждения британскому и французскому правительствам о том, что Советы устали от "нереалистичного" противостояния агрессорам.
Сталин сказал, в сущности, следующее.
Первое. Мы хотим мира и дружественных отношений со всеми странами, а также хотим по возможности укреплять наши торговые связи.
Второе. Мы стремимся к добрососедским отношениям, особенно, с приграничными странами.
Третье. Мы поддерживаем народы, ставшие жертвами агрессии, в их борьбе за сохранение своей независимости.
Четвёртое. Мы не боимся агрессора и готовы нанести "двойной контрудар" в случае нападения как с востока, так и с запада.
Затем он сказал, что "государства, не проявляющие агрессии", и в особенности Англия и Франция, "отступали и отступают" и "делают одну уступку за другой" диктаторам. Они, по его словам, полностью отказались от политики "коллективной безопасности" и плана единого фронта защиты от "бандитов".
Что еще важнее, он утверждал, что эти две страны в своих собственных интересах подстрекают Германию к нападению на СССР. Их цель в этом была эгоистичной, чтобы дать им возможность после того, как противоборствующие стороны изнурят себя, вмешаться "в интересах мира" и диктовать условия мира исключительно на основе собственных интересов.
