Карася частые посетители нисколько не смущали. Когда-то Мите хотелось верить, что он может служить живым датчиком опасности или неправды, но, к сожалению, кот возложенных на него надежд (кроме случая с бомбой в коробке) не оправдал. Мог залезть на колени к бывалому уголовнику, а особ приятных и обходительных, напротив, игнорировал.
В общем, Карась служил в единственно доступном и очевидном для него чине – обычного кота.
Приближение «урагана» он первым и почуял – нервно задергал ушами и пару раз стукнул о столешницу кончиком хвоста. Так что к появлению шумных посетителей Митя был готов, хоть и не ожидал, что буря примет такой масштаб.
– Ой, здравствуйте, хорошо, что вы на службе, а то как ни придем, вас нету. Петя, не стой, проходи, что ты стоишь? Видишь, начальство на месте. Ой, молодой такой, с ума сойти, неужели в полиции никого посолиднее не нашли? Мебель неплохая, Петя, смотри, как у Харитоновых колер, похож очень, я тебе говорила, светлые тона нынче в моде. Кресло дай мне, да не это, вон то, побольше. Боже, как жарко, ну и жара. Может, окно открыть? Или тут в полиции не положено? В седьмом году такое пекло было, тоже в апреле, я тогда у тетки под Воронежем гостила, помнишь тетку Марфу, она еще померла потом два года спустя. Гроб дубовый, модель «Клементина». Петя, да сядь уже, что ты мельтешишь перед глазами…
Речь лилась нескончаемым потоком, не прерываясь ни на секунду. Казалось, что слова выстреливают из женщины очередями, как мячики для пинг-понга – прыгают, отскакивают от стен, мебели, сталкиваются друг с другом и множатся, множатся…
К сожалению, необъятные легкие позволяли их обладательнице говорить без остановки довольно долго, и ошарашенный Митя пока не смог поймать даже малейшую паузу, чтобы прервать эту словесную лавину.
Все оставшееся свободным от пинг-понговых шариков пространство посетительница заполнила собой. На вид ей было около сорока, и более всего она напоминала пышную сдобу, которая норовит выбраться из тесного платья. Лицо у женщины румянилось и круглилось, шея выпирала пухлыми складками, и казалось, что удерживает ее от дальнейшего раздувания лишь впившееся в кожу жемчужное ожерелье. Глазки – круглые, темные – казались двумя маленькими изюминками, вдавленными в пухлое тесто.
За всем этим великолепием Митя не сразу разглядел ее спутника, который, слава Диосу, за все это время не произнес ни слова.
Если мадам пылко стремилась во все стороны сразу, то сопровождавший ее господин с такой же непреклонностью стекал вниз, как неудавшаяся опара. Спина сутулая, плечи поникли, черный пиджак уныло обвис, кончик носа царапает верхнюю губу, носогубные складки резко очерчивают узкий рот, внешние углы глаз опущены. И даже уши торчат как-то удрученно.
Посетительница между тем, устроившись напротив, помимо акустического удара нанесла еще один – визуальный. Ее необъятный фиолетовый наряд был выполнен из ткани в крупный узор. Кажется, Анна Петровна называла его «куриные лапы» – модный в этом сезоне арабеск. И теперь эти самые «куриные лапы» мельтешили у сыщика перед глазами, расплывались, дробились и размножались. От всего этого изобилия начала побаливать голова, и Мите хотелось лишь одного – прекратить этот словесно-куриный балаган и побыть хотя бы минуту в тишине.
Он уже открыл было рот, чтобы остановить гостью, но его опередил Карась.
– Мря-я-я-у-у! – Кот протяжно и басовито заорал, завершил вопль большим зевком, после чего сел, невозмутимо задрал вверх заднюю лапу и начал исследовать место под хвостом.
Помогло. Гостья покраснела и удивленно замолчала.
– Вы, простите, кто и по какому делу? – спросил Митя, воспользовавшись долгожданной паузой.
– Клара Аркадьевна я. Супруг мой – Петр Алексеевич. Хауд фамилия наша. Петя, предъяви визитную карточку, мы же заказывали, зря деньги, что ли, тратили. Ну и что, что полицейский не клиент? Мало ли, пригодится когда-нибудь. Наши услуги всем нужны рано или поздно. А вас как по батюшке? Дмитрий Александрович? Хорошо, что мы вас застали, а то дело, знаете ли, неотложное…
Меланхоличный Петя протянул Мите черную с серебром визитку, на которой значилось:
Митя мысленно «выключил звук» у Клары Аркадьевны и, ознакомившись с карточкой, немедленно почувствовал себя клиентом ритуального агентства – правда, без обещанной безмятежности. Вероятно, это случилось из-за выражения лица Петра Алексеевича, который всем своим видом выказывал соболезнование. Не иначе как на это ушли годы практики. Посетитель поднял на сыщика страдающие глаза, и Митя тут же мысленно прибавил к его фамилии недостающую букву. Не Хауд он, а бассет-хаунд. Есть такая порода английских собак, на мордах которых написана вековая скорбь.
Отогнав образ Петра Алексеевича, превращающегося в унылого пса, Самарин «включил» обратно его супругу.
– А я вам чем могу помочь? – прервал сыщик посетительницу.
