– Вижу, вы тоже были знакомы. Не подумайте, мне правда жаль, что такое произошло. Мне, пожалуй, будет не хватать бабулиного оптимизма. Но родственные чувства… Нет, полагаю, само понятие «родня» было ей несколько чуждо. Друзья и приятели были ей интереснее, чем родственники.
– Значит, на наследство не рассчитываете?
– Не особо. Я свое уже получил.
– Поясните, будьте добры.
– Бабуля, если вы уже знаете, никогда не одалживала денег. Но всем внукам, правнукам и прочим троюродным племянникам единовременно дарила приличную сумму по достижении восемнадцати лет. На жизненное обустройство, так сказать. Каждый волен был распорядиться ею по собственному усмотрению, зная, что потом просить будет бесполезно.
– И как вы распорядились подарком?
– Женился. И открыл похоронное бюро.
– Не жалеете? – Митя вдруг проникся сочувствием к этому несчастному человеку. Наверняка он совсем не рад, что когда-то сделал не тот выбор.
– О чем? – искренне удивился Петр Алексе-евич.
– Ну… – замялся сыщик, подбирая слова. – Супруга ваша очень… словоохотливая дама.
Хауд прислушался и прищурил глаза.
– Слышите звон? Трамвай проехал.
– Да они тут постоянно ходят, я уже не замечаю даже.
– Ну вот.
Возразить на это было нечего.
– Кольцо с рубином, оно вам знакомо?
– Конечно. Бабуля никогда его не снимала. Семейная реликвия.
– А подробнее? Откуда оно? Какими свойствами обладает?
– О, об этом вам нужно побеседовать с более сведущими членами семьи, с одаренными.
– А таковых много?
– Имеются, – уклончиво ответил Хауд. – Часть из них уже в Москве, приехали на похороны.
– Жажду с ними пообщаться. А пока более не смею вас задерживать.
На этом Петр Алексеевич, приняв свой обычный скорбный вид, удалился.
А Митя остался, размышляя и невольно улавливая звонок каждого проехавшего мимо трамвая.
Вот зараза! Ну почему так происходит? Пока не обращаешь внимания на какую-то мелочь, ее вроде бы и нет. А как только углядишь или расслышишь – ничего другого и не замечаешь.
Карась под лампой снова сладко спал, и ему не было никакого дела ни до трамваев, ни до гробов модели «Нимфа», ни до «куриных лап». По крайней мере, до тех, которые не имеют никакого отношения к настоящим курам.
Лилии пахли скверно.
Запах – сладковатый, приторный и при этом холодный – вызывал неприятные ассоциации с подтаявшим на леднике несвежим мясом.
Выглядели цветы не лучше: фиолетово-черные, с багряным нутром, напоминающим запекшуюся кровь, с оранжево-красными тычинками, похожими на дождевых червей. От дуновения ветра «черви» слегка шевелились, усиливая противное сходство.
Самая модная новинка сезона. Мама была в восторге. По крайней мере, до тех пор, пока не взяла букет в руки. А как только представился веский повод от него избавиться – быстренько передала Соне. И теперь, перехватив локоть подруги – княгини Ангелины Фальц-Фейн – шепотом обсуждала фасоны нарядов собравшихся на похороны гостей.
Ну до чего же противный запах! Соня поморщилась и отодвинула лилии подальше.
По крайней мере, одним неоспоримым достоинством пышный букет обладал – сквозь него можно было невозбранно рассматривать собравшихся без опасности быть уличенной в слишком пристальном интересе. Правда, для этого приходилось поднимать цветы повыше, и запах при этом обострялся до крайности, но ради увлекательного дела Соня была готова и потерпеть.
Мама с подругой, стоя чуть впереди, сплетничали о знакомых. И Соня вдруг подумала, что, в общем-то, делает то же самое, просто не обсуждает это вслух, а ведет беседы сама с собой, внутри головы. Но она же для пользы! А они просто так, чтобы занять время.
Соне же обсудить теоретически подозрительных личностей было не с кем. Накануне она позвонила лучшей подруге Полине Нечаевой с предложением пойти на похороны Зубатовой вместе и ожидаемо получила вежливый, но категоричный отказ:
Соня понимала. Полина строила аэроплан. Алюминиевый. Для предстоящего перелета через Атлантику. И помешать выполнению фантастического Полининого проекта не смогли бы ничьи похороны, даже ее собственные.
Оставался Митя. И он тоже здесь был, и даже ненадолго подходил поздороваться. Но потом снова исчез в толпе, сославшись на служебные дела. Он на работе всегда такой – немного отстраненный.
Соня не обижалась. В конце концов, сейчас они занимались одним делом, путь и порознь. А обсудить увиденное можно будет и позже.
Так что Соня с интересом рассматривала окружающих через омерзительный букет и строила догадки, делясь впечатлениями с вымышленным попугаем в голове.
