Вот сотрудники НКВД недолго тут были, оставив одну машину с десятком бойцов, видимо на случай возвращения, остальные уехали. Вот так вот. Я ещё минут сорок сидел на ветке, глухо ругаясь. Не сразу, но я сообразил, что этот парень умеет ходить между мирами и если бы у меня была такая возможность, я бы с ним состыковался и ушёл с ними, но поздно, поезд ушёл. Спустившись вниз, я грустно побрёл к нужной поляне. То, что я видел на том поле, надолго выбило меня из колеи. Более-менее пришёл я в себя, лишь когда услышал звук авиационных моторов. Что бы там ни было, но у меня были запланированы свои дела и бросать их, я не собирался. Гриша ждёт.
Когда самолет, сбрасывая скорость, приблизился к опушке, и стал, пока была инерция, разворачиваться, чтобы сразу можно было идти на взлёт, я покинул деревья и побежал к открывающейся двери. Тут всего метров сто было, спринтерский забег. Встречал меня или борттехник или стрелок с пистолетом в руках, он первый и умер, получив пятнадцать сантиметров стали в грудь, а я, забежав в салон, открыл огонь с обеих рук.
Первый выстрел был в мужчину в лётном костюме, что сидел на десантной скамейке с санитарной сумкой на коленях, видимо медик для резидента. Потом в стрелка и в пилота. Тот, что мне открывал, оказался вторым пилотом или штурманом. Не знаю, кто это был. Летуна я подранил, специально в мягкое место стрелял, чтобы не повредить приборы и пуля осталась в теле. Проверил тела на предмет подранков и, подойдя к кабине, вытащил из кресла стонущего пилота. Дальше просто, допросил его, заглушил моторы, изучил приборы и выслушал объяснения пилота, как пилотируется этот самолёт, в принципе никаких сложностей. После чего допросил на предмет маршрута и где конечная посадка, потом уж добил. Обыскал все тела на предмет трофеев, они были, но мелочью, и сложил тела в десантном отсеке. Потом сходил за своими вещами и велосипедом, помыл сиденье пилота от крови, да и вообще протёр пол от крови.
На всё про всё ушло полчаса, наконец, захлопнув дверцу, я прошёл в кабину и, запустив двигатели, провёл предстартовую подготовку. А после недолгого разгона поднял эту машину в воздух, направившись в сторону линии фронта. Карта с нанесённым маршрутом у меня имелась, это радовало.
Внимательно отслеживая свой полёт, приходилось подправлять курс, так как машину сносил крепкий боковой ветер, я всё думал о том парне с детьми. Кто он? Как тут оказался? Где научился ходить по другим мирам? Сплошные вопросы и ни одного ответа.
Долго я об этом не размышлял, всего чуть больше полутора часов, как раз столько, чтобы долететь от Москвы до линии фронта, а летел я, оставив Киев в стороне, на Украину, точнее под Новоград-Волынск, на один из полевых военных аэродромов что находился в тридцати километрах от линии фронта. Конечно, дальности у этого типа транспортников не хватит, чтобы сделать такой перелёт, но этой машины были дополнительные навесные топливные баки. Они и сейчас висят под крыльями, только пустые. Во время полёта к Москве топливо использовалось из навесных баков, только потом перейдя на внутренние. Это чтобы в экстренной ситуации их можно было сбросить, всё же не смотря на аэродинамические формы, те немного тормозили машину, ну и чтобы не остаться без топлива. Так что на обратную дорогу горючее было.
Когда внизу мелькнула линия фронта, несмотря на ночь, там шли бои и стояли пожары, освещая местность, я даже танки рассмотрел, что вели огонь сходу. Часть костров это они и были. Вроде не наши, так как атаковали они со стороны позиций немцев. Так вот, как только внизу показалась передовая, я проверил, как летит самолёт, жаль, тут не было автопилота, привязал штурвал стропами, и побежал в салон. Затащил трупы в кабину, усадив их и пристегнув, после чего вызвал штаб аэродрома, куда и направлялся этот борт. Стараясь сделать голос хриплым и паникующим, я сообщил, что попал под зенитный огонь противника, машина горит, стрелок и пассажиры убиты, снаряд разоврался внутри, я ранен, пытаюсь посадить машину.
После этого обрезал и забрал стропы, мало ли улика будут, и рванул в отсек. Там подхватил и опрокинул канистру с бензином, что прихватил из угнанной машины, обливая всё, не забыв и кабину, после чего направился к своим вещам, парашют уже был на мне. Привязал к груди раму велосипеда, я открыл дверь, глянув во тьму внизу, дёрнул за кольцо гранаты, бросая «эфку» на пол к телам в салоне, оттолкнулся и прыгнул в ночь. Спустя десять секунд свободного полёта я дёрнул выпускное кольцо, а самолет, пылая и оставляя дымный хвост, полетел дальше, медленно снижаясь.
Самолёт мне уже был как-то не интересен, отыгранная партия, тем более дальше он вошёл в пике и врезался в землю, вспышку я хорошо рассмотрел. У меня же была одна проблема, совершить нормальную посадку и не поломаться. Дело это тоже непростое, мало того что не видно ничего, так ещё груз на мне, причём такой груз которым можно легко травмироваться. Вот я и подготавливался к посадке. Как мог, приготавливался.
