К счастью подо мной оказался не лес и не водоём, а поле, судя по следам, сгоревшее с неснятым урожаем. Пшеница тут росла, я на неё насмотрелся, сходу узнаю. Тем более в позапрошлом мире, будучи Императором секционированием занимался. Так что разбирался. Правда, где именно я приземлился, понял уже после посадки.
В моём случае гасить скорость, поджав ноги, не получится. Я их конечно слегка согнул перед касанием, но не сильно, иначе или себя побью или велик поломаю, а ни того ни другого я не хотел. К счастью, посадка прошла нормально. Кроме длинной ссадины на ноге от педали велосипеда ничего не повредил и не поломал. Быстро скинув сбрую, я скатал парашют, невольно испачкав его в золе, убрал в парашютную сумку и, проверив, как закреплена поклажа на велосипеде, толкая его, побежал дальше. Мне нужно было уйти как можно дальше от места высадки, мало ли кто тут ночью шастает и мог рассмотреть светлое пятно парашюта в ночном небе. Да и дорогу бы найти не помешало, а то оказался я посередине поля.
Примерное своё местоположение я знал и обдумывал, как покинуть зону боевых действий и оказаться глубоко в тылу Вермахта. В данный момент я находился где-то в окрестностях Житомира, вернее между ним и Новоград-Волынском. Последние минуты полёта мне было как-то не до того чтобы осматривать окрестности, готовил самолёт к гибели от «советского зенитного снаряда». Однако думаю, я не сильно ошибусь, если предположу что нахожусь километрах в двадцати от Новоград-Волынска. Где-то тут недалеко должен быть аэродром, на котором ждали борт.
Наконец поле закончилось, я пробежал мимо двух танковых корпусов, ночь, не видно чьи они и, вскочив в седло, покатил дальше, стараясь при свете луны рассмотреть хоть что-то. Глаза немного адаптировались, так что постепенно, я стал видеть дорогу и старался с неё не сворачивать.
До рассвета я проехал ещё около двадцати километров и, найдя заросший деревьями и кустарников овраг, устроился там и спокойно уснул. Сегодня было девятое июля тысяча девятьсот сорок первого года. А самолёт я восьмого угнал, несмотря на то что всего несколько часов прошло с того момента. Сейчас наши войска ведут тяжёлые бои за Житомир.
Проснулся я, когда начало основательно припекать. Так-то я навес сделал из плащ-палатки, но одна моя босая нога выглядывала из-под неё и получала солнечный ожёг. Выбравшись из импровизированной палатки, спросонья щурясь, я, осмотрелся и зевнул. Судя по наручным часам время было два часа дня. А по солнцу двенадцать. Послушав я определил, что те стоят, попытался завести и обнаружил, что колёсико крутиться свободно. Видимо пружинка лопнула. Вздохнув, я снял их и закинул в кусты. Ничего, немцев тут приличное количество шастает, у кого-нибудь затрофею.
Быстро поднявшись по склону оврага, я внимательно осмотрелся, на дороге было двое путников, крестьяне, отец и похоже малолетний сын, да вдали ещё один крестьянин длинными вилами забрасывал кипы свежескошенной травы на телегу. Убрав, бинокль я скатился вниз и, попив воды, стал делать разминку. Потом позавтракал всухомятку, у меня был узел с пирогами, купленными в одной из столовых Москвы и, попив холодного подслащённого чая из фляжки, собрался, вывел велосипед из оврага и покатил дальше.
Так на виду при мне кроме велосипеда был сидор за плечами, почти полный, но не туго набитый, котомка и всё, больше ничего не было. В принципе обычный набор и я не привлекал внимание внешним видом. Обогнав тех двоих крестьян, отца и сына, я покатил дальше. Через пару километров я вдруг обнаружил большое количество немцев и самолётные обломки, у которых возились маленькие из-за расстояния человечки. Похоже, я проезжал мимо места падения транспортника. Так вот значит, куда он улетел, далеко.
Немцы что стояли в оцеплении, на меня не обратили внимания, так что с интересом поглядывая на обломки, я надавил на педали и скоро оставил это место позади. Так с трёх часов дня я и катил по оккупированным территориям до самой темноты, лишь один раз останавливаясь на ужин, но потом снова продолжил путь. Как раз Ровно по правому плечу оставлял, всё хорошо. Однажды моим имуществом заинтересовались двое полицаев, но они этого не пережили. А вообще полицаи были странные, в красноармейской форме без знаков различия с «мосинскими» винтовками, и с белыми повязками на рукавах. Ещё у них документы были, я их обыскал, когда тела прятал. Место глухое было, свидетелей не имелось, думаю, поэтому эти двое и остановили меня. Так что отработал их и покатил дальше, оставив телегу и коня в кустарнике. Трофеи были, но немного. Вот, у лётчиков хоть денег набрал, настоящие рейхсмарки, а не те оккупационные фантики, что они в Польше толкают и на других оккупированных территориях.
