Хирург принюхался и как ищейка идя по следу заглянул под операционный стол:
— Что это? — зловещим тоном поинтересовался он. — Я вас спрашиваю, что это?
Наконец, старшая медсестра решилась:
— Это гомункулюс, как они сказали. Что-то из методики пара-научной каббалистики. Они сказали, что его присутствие тут необходимо. И у них было предписание.
Хирург присмотрелся внимательнее.
— Он обосрался!
— Они предъявили предписание на участие в операции. И лечении.
— Я всё понимаю — каббала-шваббала, но этот гадёныш наложил тут огромную кучу! Немедленно убрать. И его, и его «лекарство».
Пока уносили поскуливающего гомункулюса и убирали его экскременты, бригада обсудила детали операции.
— Кто у нас донор? — голосом раздражённого рабовладельца поинтересовался хирург.
— Мужчина тридцати семи лет, автокатастрофа, повреждений внутренних органов нет. Противопоказаний нет. Совместим. Рекомендован Высшим Советом, как абсолютно лояльный политически.
— Нет повреждений органов? От чего же он умер?
Старшая медсестра замялась:
— Ну, он не умер. Поэтому рекомендована кросс-трансплантология. По возможности.
— Что? Две операции вместо одной? А платить будет кто?
— Это не в моей компетенции, доктор.
— Сделайте запрос в бухгалтерию и убедитесь, — доктор стальным голосом выделил слово «убедитесь». — Что тариф на операцию будет двойным, а лучше тройным.
— Хорошо, доктор.
— И начинайте готовить пациентов. Сразу по подтверждению из бухгалтерии вводите наркоз.
За стеклянной перегородкой, отделяющей операционную от коридора, потомственный колдун Фёдор с Алтая, выпучив глаза и тряся окладистой бородой, призывал духов, бряцая струнами сакральной балалайки и заунывным голосом исполняя матерные частушки. Нео-медицина проявляла себя во всей своей мощи и духовности.
Я говорю им, глядя в глаза, стараясь вселить в них уверенность, которой у меня нет:
— Ребята, пора действовать. План такой, повторю на пальцах. Для себя, вам-то повторять ничего не надо, а мне по возрасту положено.
— Да, папочка, повтори, — соглашается Ведьмочка, и я не знаю, чего больше в её голосе — показного смирения или скрытого сарказма.
— Итак, начнём брифинг, — говорю я. — Первый этап — подготовка эвакуации. Мы выдвигаемся в автосервис в северном крыле и находим там либо исправную машину, либо аккумулятор. Если машину найти не удаётся, переносим батарею к тому форду, что в подвале. Батарея должны быть заряжена хотя бы на половину. Ведьмочка запускает двигатель, мы с Утёнком её прикрываем. Кстати, надо не забыть взять каких-нибудь щёток, чтобы очистить стёкла от пыли. И ещё нам понадобятся инструменты для замены аккумулятора. Я что-нибудь упустил?
Ребята молчат, я продолжаю:
— Машину перегоняем наверх и оставляем перед выходом на автостоянку. Далее. Огибаем здание с восточной стороны и попадаем прямо к теплотрассе. Ну, дальше всё понятно: вырезаем отверстия на входе и выходе, идём в лабораторию и хреначим гадов по головам, спасая нашу лаборанточку. Вопросы, предложения, замечания?
— Если ваша лаборанточка жива, — вскидывает носик Ведьмочка и делает ударение на слове «ваша». — Если мы найдём эту вашу лаборанточку. Если нас всех не съедят в этой трубе неведомые твари. И так далее.
— Утёнок? — обращаюсь я к нему. — Что у тебя?
— Да что тут говорить, и так всё понятно. Единственно, в трубу надо пустить котика, он будет нашими глазами и ушами и заодно обозначит место выхода. Мы ведь можем его контролировать?
— Попробуем, — соглашаюсь я. — Прекрасная идея, кстати.
Кот, как бы понимая, что речь идёт о нём, а, может быть, действительно понимая это, побегает к нам и начинает тереться о наши ноги по очереди у каждого.
— Мне кажется, он принял нас в свою команду, — усмехается Утёнок.
— Хорошо бы, — соглашаюсь я. У нас сейчас каждая пара глаз на счету.
Я беру телефон Ивана и нажимаю на иконку чёрного котика. Ночной Кот мяукает и смотрит пристально на меня. На экране я вижу свою небритую рожу. Мне явно не помешало бы постричься.
Операция шла полным ходом. Донор был подготовлен к изъятию органов, вскрыт и стабилизирован. Теперь надо было готовить реципиента. Некогда могущественный законно избранный диктатор лежал на операционном столе, похожий на восковую куклу. Хирург склонился над ним и сделал первый разрез:
— Что за чёрт! Это что — посмертные изменения? Его не стабилизировали, что ли?
Из разреза на теле пациента выступила кровь. Зелёного цвета.
— Что в истории болезни? Зачитайте вслух, — распорядился хирург.
Старшая медсестра отдала знак одному из ассистентов, тот взял историю болезни и стал лихорадочно переворачивать страницы. Наконец, он нашёл нужное место:
— Тут написано «сделана пересадка крови» и дальше «полная совместимость с биологической».
— На сарае «хрен» написано, а там дрова, — ругнулся доктор. — Ладно, режем. И всё фиксируем! Мне не нужны потом проблемы. Писать всё подряд.
Бригада медиков склонилось над телом, стараясь не обращать внимания на жидкость мерзкого зелёного цвета, вытекавшую из препарируемого диктатора.
