Дебора Уорнер наблюдала за молодежью, танцующей на лужайке[235]. К сожалению, после того как я разбила колено Ламберту, меня попросили перестать скакать, для меня больше никаких танцев не будет! Я только-только успела запомнить па фокстрота, и тут поняла, что в этом фильме мне не танцевать!
Я побрила ноги мужской бритвой, намазав их маслом для младенцев, и съела все конфеты. В дверь кто-то тихо стучался, оказалось, что это ассистент, он пришел сказать, что до начала репетиции осталось всего пятнадцать минут. Я с трудом выбралась из постели, ноги у меня были красные и ободранные, а пол завален фантиками. Что я помнила? Меня мутило, я в одиночку, поддавшись общему веселью, выпила по крайней мере одну из двух бутылок красного вина, отчетливо помню, что помогла Майклу Гэмбону найти его номер, который, по счастливому совпадению, был напротив моего. Он был расстроен тем, что там холодно и сыро. Ему нашли другой номер, такой же отвратительный. Он сказал, что будет спать не раздеваясь, а потом утром рассказал мне, что снял рубашку, потому что ему было жарко, и что спал всего два часа.
Мэгги не смогла найти в номере выключатель и искала его ощупью, не понимая, где находится. В Италии? Во Франции? Точно не в Сассексе. Мы все собрались за кофе. Ламберт совсем не спал, потому что ему тоже пришлось перебраться в другой номер, и он не мог найти свое снотворное. Я сказала ему, что надо было зайти ко мне, но, несомненно, не так уж приятно было смотреть на меня, когда я брила ноги и объедалась шоколадом. Может быть, и хорошо, что он слишком вежлив. Думаю, он и так уже был потрясен тем, сколько мы выпили красного вина. Я старалась выглядеть свежей и отдохнувшей, но я была в чудовищном состоянии. Сегодня вечером к бутылке не притронусь!
Я только что дала Ламберту две таблетки обезболивающего, он не помнит, принял ли их. Мы все не в лучшем виде, кроме Майкла Гэмбона и Мэгги, которые так увлеченно читали роли друг друга.
Я могу точно описать пьянство, потому что мы в нем погрязли… Голова не держится на шее, и я не решаюсь пошевелиться из страха, как бы не вырвало. Локоть сам собой дергается, я держу стакан с водой, полный окурков. Последнее мое воспоминание – серебристая струйка дыма, тянущаяся из стакана к потолку.
Я несколько выбита из колеи. Пришел доктор заниматься голосом, и мне пришлось врать. Я навязчиво болтала, а он был очень мил и, казалось, никуда не торопился. К сожалению, в холле меня ждала Мэгги, и, когда я в конце концов около двух часов спустилась, чтобы идти обедать, она была страшно зла и сказала мне:
«Тебе делать нечего, а я весь день тебя прождала».
Приехала мама, прекрасная и элегантная, я толкаю ее кресло. Фиона, Мэгги и Дебора донельзя милы. Мы ели пасту и пили красное вино, было весело.
У меня уютный вагончик. Бедную маму нарядили в одежду того времени, она в шляпе, у нее серебристый «роллс-ройс». Я так рада, что Дебора попросила ее сняться в фильме в роли герцогини! Она появилась из вагончика костюмера, стащила – и совершенно правильно сделала – с себя ужасный серо-бежевый парик и осталась с собственными серебряными волосами. Так чудесно было поговорить с ней в вагончике за обедом.
Наша парикмахерша говорила про этого великолепного щенка, Леонардо ди Каприо. Она сказала, что он был очаровательный и всегда носил в кармане маленькую ящерицу. Она вспомнила Сержа, который всю ночь в отеле «Оберуа» в Ассуане играл на пианино, к полному восторгу актеров и техников. Сказала, что ее муж никогда не забудет эту ночь. Она и папу тоже помнит. Господи, могу почувствовать папочкин запах, как будто это знак, которого я ждала, прямо сейчас, когда пишу «папочка» в этом стоящем посреди поля фургоне. Я так счастлива, это удивительно, дождь прекратился, а я отчаянно принюхиваюсь. Но запах исчез. Надо рассказать маме. Это такое блаженство. Я буду в ярости, если окажется, что какой-то тип попросту курил трубку, стоя позади трактора! Не решаюсь выйти наружу.
Я позвонила Жаку и сказала, чтобы он обязательно перезвонил мне в восемь вечера. Хочу поговорить с Лу. Не хочу, чтобы она была совсем одна в Париже, пока я здесь на съемках. Боюсь для нее актерской депрессии, после того как закончится ее фильм.
