Мама, Линда, Тигр – он именно тот человек, который необходим в трудную минуту, – и Кейт, толковая, веселая, всегда рядом, расправляет одеяло, гладит мамину щеку, ее несчастное лицо панды, все в трубках. Картина жизнерадостной компании у двери, они окружают сына, который уронил аквариум с тропическими рыбками и рассек себе руку, в любой трагедии есть комическое, поначалу это незаметно, но три дня спустя мне все это видится как фильм. Мама в главной роли и множество гениальных актеров второго плана, то и дело появляющихся из лифтов.
К 12 июня этого года, когда родился Бен, Шарлотта с Иваном были вместе пять лет. Помню, как мы сидели на скамейке на авеню Поля Думера с Иваном и Габриэль и ждали в страшном волнении, помню минуту, когда Иван показал нам сына, и Шарлотта на носилках выглядела библейским ребенком, мне казалось, для нее это была самая волшебная минута, а я с таким волнением смотрела на внука Сержа, жалела, что рядом с ней нет отца, и надеялась, что справлюсь за нас обоих. Шарлотта и Иван выглядели детьми, да они такими и были, всего-то двадцать пять лет, вся жизнь впереди. Бен был их сокровищем, и я в жизни не видела такого маленького обольстителя, едва научившись ходить, он подходил в кафе к столикам красивых девушек, обхватывал лицо руками, поднимал на них большие глаза и спрашивал: «Возьмешь меня к себе?» – устоять невозможно!
Я весь день тосковала по Габриэль, от этого чувства отделаться было невозможно, ее белокурая голова, покрасневшие глаза, она плакала за завтраком. Я так ее люблю и так счастлива, что весь день по ней тосковала, и я думала о том, тосковал ли так же по мне папочка, когда я уехала во Францию, как будто границ не существовало. Я не плакала, это было бы глупо, никто не умер, не из-за чего плакать, постоянно твержу себе, что никто не умер, но ее нет рядом, и мне от этого плохо. Я пять часов подряд просидела здесь, и мне становилось все грустнее, сердце едва не разрывалось. Никаких сил, не могу себя заставить что-то делать, ни малейшего желания осматривать канатную фабрику в Рошфоре после вчерашнего посещения дома Пьера Лоти, когда было так весело, потому что она была рядом.
Репетиция с Моран прошла хорошо. Войдя в номер Габриэль, я увидела на комоде ее щетку для волос и сломанные темные очки, вспомнила, как мы бежали, опаздывая на поезд, и как я, смеясь до слез, орала в такси: «Суета сует и всяческая суета», и как шофер такси волок Бетти вместе с нашими шестью чемоданами… да, я все это вспомнила, и как у нее с плеча соскользнул ремешок сумочки, когда говорили о призраке Пьера Лоти, и вся группа почтительно внимала, а она, вздрогнув, извинилась…
Лу счастлива, ей удалась сцена со слезами в фильме Жака. Бен проспал шесть часов подряд, и Шарлотта боится, что вечером он не уснет. Солнце заходит. Тигр затерялся вместе с Аленом где-то на бретонских дорогах. Мама в
Ну вот, это уже становится скучным, даже писательница спрашивает себя, зачем она это пишет. Из любви к милой Габриэль, вот зачем.
Сегодня 15 июля 1997 года, Ла-Рошель.
Сушон позвонил мне и сказал: «Я только что уехал из твоей страны, там творится что-то невообразимое», он пытался описать мне людей, а у меня осталось только одно желание – быть вместе с ними, французы не могли понять общего чувства вины, не до такой степени… у всех были ее фотографии; ее убило давление прессы, такое случилось впервые.
Вчера, очень поздно вечером, позвонил Эндрю. Он вообще не сентиментален, но, когда он заговорил о том, «чего больше не будет», я вспомнила, как мы с ним забирались на мусорные баки, когда умер Черчилль. Мне так захотелось снова оказаться рядом с ним, на самом деле это было огромное желание стать частью страны, в которой я родилась, больше не оставаться в стороне. Я с утра знала, что буду несчастна, оттого что я в Париже одна и меня не понимают, что я не с мамой и не с моей семьей, так что я позвонила маме. Пока я ей звонила, Нелли[231] хлопотала по хозяйству и причитала, как плакальщица, говорила, как ей грустно и как хотелось бы поехать в Англию вместе со мной. Почему бы и нет? У нее не было визы, но британское посольство было открыто, накануне я принесла туда цветы и расписалась в книге соболезнований. Может быть, в таких исключительных обстоятельствах я могла бы за нее поручиться, сказать, что она поедет всего на одну ночь, как и я, на похороны леди Дианы.
Я им позвонила, и все получилось,
