Интересно, спал ли хирург, зная, что ему предстоит располосовать живот человека, без сомнения самого любимого во Франции? Мне снились сны про больницу, я проснулась и подумала про хирурга, – какой он, наверное, испытывает страх. Вчера мы с Жаком проговорили до 2 часов ночи, он был очень нежен. Жак ждал меня вчера вечером, это ему свойственно – возвращаться раньше. Шарлотта не выглядит очень уж встревоженной, к счастью, я знаю, она питает надежду – всегда на что-то надеешься, когда не знаешь, что тебя ждет. Она была спокойна, опасаясь, конечно, всего, а потом нет, она мне сказала, что у нее не получается быть пессимисткой, – нет, не совсем так, она представляет себе все это, только находясь там, и сегодня для нее будет ужасный день. Бамбу заехала за мной в 10:30; я разговаривала с Сержем незадолго до того, как он заснул, он тщательно выбрился, он мужественный и восхитительный. Смотрит Джеймса Бонда, я не решаюсь звонить ему сейчас, это было бы неуместно, и потом, я не хочу вносить нервозность; как долго ждать, я пишу в ожидании 8:30, я знаю, что операция началась, это очень тяжело, когда ты находишься далеко. В 8 часов я позвонила медсестре со 2-го этажа узнать, хорошо ли он спал. «Передаю его вам». «Серджио, ты хоть немного поспал?» – «Спал великолепно!» «Великолепно» – почему это слово для меня точно бальзам на сердце? О, я обнимаю тебя, обнимаю, Серджио. Потом он сказал: «Ладно, мне пора», и с этого момента я считаю часы, минимум три часа, через полчаса они его усыпят, у него был такой хороший голос, а вчера весь вечер Жак говорил мне о его невероятной силе, он такой русский, такой сильный физически. Дай ему еще шанс, прошу тебя.
Когда он проснулся, через шесть часов после операции, он едва ли не шутил. «Как подумаешь, что тебя вспарывали ножом, а потом ничего, бутылка виски» – он был очень доволен, что живой. Бамбу, Филипп и я ждали шесть часов в коридоре, бесконечных шесть часов, никогда еще время не тянулось так медленно, так странно думать о нем со вспоротым брюхом. Мы пообедали в кафе, я позвонила Шарлотте, чтобы она не приезжала сейчас, потом медсестра сказала, что его зашивают, операция закончена. Я жду в коридоре, чтобы Шарлотта не увидела отца недвижимым, на каталке, с трубками. Неподалеку от нас грустная женщина в темных очках, нервная пара с ребенком на каталке, Шарлотта подумала, что это Серж, и чуть в обморок не упала. Появляются врачи, уставшие, словно регбисты, хирург милый и довольный собой. Филипп подбегает к нам: «Все в порядке, они удалили половину печени, сердце работает хорошо, все в порядке»; доктор говорит, что удалил все, что показалось ему подозрительным, мы уходим с облегчением. Бедная Шарлотта, переживающая столкновение с действительностью, я обнимала ее долговязое, одетое в черное тело, бедное дитя, потом я проводила ее, или, скорее, она проводила меня и поехала за город с шестью подружками повторять материал к выпускным экзаменам. Она не хотела видеть своего отца в реанимации. Бамбу очаровательна, она позволила мне все это время оставаться с ней, потом, через несколько часов, мы опять приехали и в 19 часов увидели Сержа смеющимся. Я поверила в чудо! Какое счастье видеть его, брать его за руку, потом, на следующий день, боязнь, что ему больно. Он разговаривает со мной весело, с намеками, что он мог бы покурить… почему нет… в конце концов… Все ли хирург мне сказал? Он бы предпочел, чтобы хирург поговорил со мной. У дамы в черных очках, ждавшей в коридоре, мужа больше нет, он умер, родители тоже в двух шагах от того, чтобы потерять сына. Я считаю себя баловнем судьбы. Это было в четверг. В пятницу в 7:15 утра телефон – радио и телевидение Люксембурга на прямой связи. Потом звонят беспрерывно. Как загнанные звери, мы добираемся до палаты интенсивной терапии по лестницам, ведущим из кухни, пятый канал ждет в холле. Серж чувствует себя лучше, но нет, легкое кровотечение, переливание крови, мне объясняют, что им пришлось удалить больше половины печени, температура 39,6 °С, так страшно, но потом все хорошо.
