Мне снилось, что О. колотит человека о низкий стол. Этот человек хотел сесть в тюрьму, чтобы получить пособие. О. с наклеенными усами, как на фотографиях 68-го года, был вне себя и говорил ему, что нельзя отказываться от свободы, а тот твердил: «Я хочу за решетку, буду получать компенсацию!» – и хлоп! о мраморный столик!
Мы с О. движемся по бухте, мрачные камни, укрытые великолепной растительностью. Туман рассеивается. Прибыли. Свинцовое небо, непрозрачная вода. Мы взяли только для нас двоих корабль, на котором могут поместиться двадцать человек! Нами занимаются трое. Жареные креветки по пути. Пробираются через тростники на рыбацких лодках как деревянные башмаки. Парень в зеленых, как трава, плавках натягивает майку, моряки с нами здороваются, мы ищем обезьян, они были на открытках, которые продавала милая девушка, она дала Тигру[206] жевательную резинку.
Вчера было забавно. После того как от усталости и жары я потеряла сознание на рынке, милый О. пошел за таблеткой глюкозы для меня, я задавалась вопросом, не скучно ли ему со мной, такому хвату и искателю приключений, может, с портовыми девками веселее… Он не разрешает мне купаться без него. Я жду, пока он вернется, потом мы идем в магазин шелков покупать чертовски сложную юбку, которая превращается в штаны, пижаму, черную вьетнамскую блузочку для меня и спальник для нас и для детей. Ночная прогулка, джонки скользят среди камней. Мы с О. только что угодили в ловушку на туристическом объекте, пещеры со сталактитами и сталагмитами, пробирались, взмыленные, среди японских туристов.
Вчера вечером мы, повернувшись спиной к симпатичному ресторану на крыше, отправились на поиски рыбного рынка, которого в это время уже не было. О. сказал мне, что «почти солнечно», и был прав. На холмы с редкими, как лобковые волосы у старой ведьмы, деревьями льется молочный свет. Так что мы вернулись в симпатичный ресторан, к облегчению официанта – хозяин, сказал он, наорал на него за то, что мы выскользнули из его лап.
Обстановка… В двадцати метрах от нас, на другой крыше, торчит, можно сказать, пентхаус. Какой-то тип, в руке ведерко с шампанским, к уху прижат мобильник, девушка во всем парижском, молодой человек напряженно смотрит в окно своего дуплекса, нувориш в этом рабочем квартале, вот что, это мафия. «Это брат скомпрометированного премьер-министра», – говорит О., или же моя версия: у министра назначено свидание с женой его брата. Похоже, что предположение О. насчет «брата» было верным и он все угадал: коррупция, бизнесмен, выпивка после ужина. К сожалению, мы не видели прибытия премьер-министра в БМВ и с эскортом мотоциклистов, его заслонило другое событие, не такое впечатляющее, но все же неожиданное: счет. Пятьсот франков там, где за десять можно роскошно поужинать вчетвером. О. справедливо возмутился: целое состояние за… аперитив, пиво для него, я после вчерашних излишеств непьющая, два несъедобных краба и два шашлыка. Это не подействовало, официант теребил чек и, поскольку они не принимают кредитные карты, неуверенно скреб ногтем мою подпись. О. почувствовал себя оскорбленным, мы посмотрели в меню, все было в долларах, хозяин уставился в телевизор, словно нас здесь и не было. О.: «Ни на шаг от меня не отходи». Это было все равно что удерживать бульдога в мультфильмах. «И без излишней вежливости», – шепчет он, как будто я способна на сотрудничество с врагом, так что я, сделав суровое лицо, подписываю свою кредитку, клиент-американец хихикает за спиной.
Мы прогуливаемся или почти, потому что нас преследует рикша, плачет ребенок, и, когда во мне уже почти проснулось человеческое чувство, ребенок говорит:
В жизни не встречала такого удивительного темперамента, как у Оливье, уснули мы только в три часа. Вчера вечером, отвечая на приглашение на Филиппины, он сказал: «Я живу с женщиной, мы вместе, это надо согласовать».
Оставила сообщение для крошки Лу, странно думать, что она идет домой из школы, когда мы ложимся спать, подъем в 6:30, едем к бухте Халонг с переводчиком Оливье и туристами, нам весело, мы три часа едем в прохладной машине, нам подарили домашнюю рисовую водку в бутылке из-под минеральной воды. И вот мы на борту этого лайнера на двоих. Восходит солнце, камни стоят розовые, дует ветер. Забыто появление мрачных призраков, вечернее купание, вода как теплое густое масло, ныряем в алые отсветы, матросам показалось, что я кричала
Сейчас откроем бутылку «шато…», которую тайком, из чистой любезности, сунула нам стюардесса «Эр Франс», утешительный подарок после тринадцати часов в тесноте. Пью за ее здоровье у скалы в бухте Халонг.
