– Ну, а что? – Его тон был таким, будто бы он оправдывался. – Что мы еще можем сделать? Нам дали выбор: умирать самим…
– …или убивать других! – грозно закончил Дунай.
Он подскочил со стула.
– Черта с два мы так поступим, ясно? Все слышали? Я сам лично пристрелю каждого предателя, который переметнется на сторону Понтарекса!
– Не переживай, – встрял Карл, – у тебя не будет такой возможности: они пристрелят тебя первыми, чтобы прикрыть свою задницу.
Карл многозначительно уставился на Дика. Дик тоже метнул в его сторону разъяренный взгляд. Теперь они оба смотрели друг на друга со злостью, крепко стиснув зубы.
– Ладно вам всем, остыньте, – привстал Роберт Халецкий. Его голос звучал бесстрастно. – Дик, не стоит сейчас бросаться такими словами. Оставим их на потом, ладно?
– Ладно, ладно, извините меня, если я что-то не так сказал, – покачал головой он и ссутулился, вжимаясь в стул. Его маленькие глаза нервно забегали по столу.
– А что, если пока что попробовать потянуть время? – спросил Оливер Фостер, его брат. – В конце концов, у нас есть средства, чтобы заплатить налог. Скажем об этом солдатам и посмотрим, как пойдет дальше. Ведь они рассчитывали на то, что в этом месяце мы не сможем заплатить. Посмотрим, что они будут делать.
– Придут к нам в следующем месяце, когда у нас не останется запасов, – обрубил Рори Аллен.
Это были его первые слова за весь вечер. Все обернулись на него, как будто бы в комнате появился призрак – Рори сидел на самом дальнем месте за столом, в тени.
– Если прилетел сам премьер-министр и сказал о диктавите, значит, он хочет диктавит, и не меньше. Откажемся сейчас – может быть, проживем месяц, откажемся дальше – и будут последствия. Я уже видел подобное в Аппере. Перед бомбардировкой, им сделали такое же предложение.
– Получается, выхода всего два? – задался вопросом Дик. – Соглашаться или отступать? Понятно. Значит, у нас второе…
– Отступать? – мгновенно подхватила Ева. – Оставить Город Гор?… – Она почувствовала, как от нахлеста эмоций задыхается, и ее голос прервался. – Они не могут…
Она все еще не могла поверить, что все это происходит с ними. Страшная реальность, о которой ей недавно рассказывал Рори, вдруг становилась и ее реальностью.
– Могут, – подтвердил Рори. – Они делали это раньше и сделают сейчас.
– Я слишком стар, что бы бегать, – завел свою песню Карл.
– Согласен с Евой. Город Гор – наш дом, – вклинился в суматоху Дунай Рэнкин, – мы не можем позволить кому-то разрушить его или забрать у нас.
– Он прав, – поддакнул Карл. – Фараон, вместо тебя на это кресло нужно посадить брата.
– Следи за тем, что ты говоришь! – прикрикнул Дик.
Оливер одернул его, но собрание все равно пошло по кривой линии: разразилась буря споров и недовольных криков. Зал наполнился гулом. Стали говорить все разом и все равно на какую тему: кто-то осуждал Дика, кто-то начинал вспыльчиво отстаивать город, как Дунай. Некоторые переходили на личности. Подключились все, даже те, кто до этого просто отмалчивался. Сидящие за длинным столом почти готовы были перейти к драке.
– Все, пора сделать перерыв, – громко оповестил Фараон, но на его слова мало кто обратил внимание.
Он не стал тушить толпу. Тем более эти люди все равно его не слушались. И не обязаны были. Они служили Игорю Горскому, как и он сам. Фараон был одним из скопища этого бушующего народа, его частью, хоть и сидел теперь на месте Игоря. Он молча встал и пошел к выходу, вставив в зубы сигарету. Чиркнув спичкой, он подкурил, и дым потянулся вслед за ним вереницей.
Сразу за ним вышла и Ева, уставшая от происходящего не меньше. Оказавшись на улице, она стала глубоко дышать холодным воздухом и направилась в сторону дома. Ей хотелось найти Артура Дюваля и поскорее рассказать ему все, потому что была очень напугана.
– Ева! – окликнул ее Фараон, когда увидел идущей по каменистой дорожке.
Она обернулась. Фараон жестом просил подождать. Когда он нагнал ее, они зашагали вместе.
– У меня есть к тебе разговор, – сказал он.
Ева не смотрела на него, а устремила взгляд вперед, во мрак. Стояла глубокая ночь.
– Не выдержала слушать все это? – спросил он.
– Да.
Ей не хотелось сейчас с ним говорить. На собрании он повел себя очень странно, неправильно. Не так, как должен вести себя…Игорь. Игорь всегда сначала слушал, слушал всех и только потом говорил свое мнение. А Фараон высказался сразу, причем высказал плохую идею. Хоть его и не считали за главного, но к нему все равно невольно прислушались. Как это сделал, например, Дик. Теперь этот Фостер будет навязывать глупую идею Фараона остальным, прыская изо рта пеной.
– Ты же не думаешь, что я действительно буду настаивать на титуле? – спросил Фараон.
– Знаешь, Игорь никогда бы так не поступил. Он бы и не подумал о таком. Он скорее сдался бы в плен, чем позволил себе заикнуться об этом.
– Ева, ты многого не понимаешь.
– Правда? По-твоему, он повел бы себя так же, как и ты?
– Он бы думал о том же самом. Потому что он всегда думал в первую очередь о людях, о том, как их защитить. Он сделал бы все, чтобы вы были в безопасности, и возможно, даже дал бы согласие.
