Экстрадиция Саймона заняла не одну неделю. Его разыскивали в нескольких странах по обвинению в изнасилованиях и похищениях. Он называл себя Грэхем Барнс. Первое имя отца и девичья фамилия матери. Не очень-то изобретательно – однако псевдоним прекрасно проработал пятнадцать лет.
Свидетелями обвинения выступали Том и Каролина. К сожалению, школьную сумку Эми так и не нашли, а машину Саймона уже давно сдали на металлолом.
Все было очень шатко, и неизвестно, признали ли бы его виновным, если бы не главный свидетель.
Эми.
Учитывая тот факт, что во время предыдущей «игры в теннис» Эми сильно перенервничала, судья и медики сошлись на следующем: ей зададут только десять вопросов, и при первых признаках тревоги все тут же прекратят; защита и обвинение должны заранее подготовить по пять вопросов и представить их на согласование.
На экранах появилось изображение, и в зале суда повисла мертвая тишина. На заднем плане Эми лежала на спине в капсуле магнитно-резонансного томографа; прямо перед камерами за пультом управления с сосредоточенным видом сидели Питер Хейнс с помощниками. Мониторы вверху показывали, что никакие зоны мозга пока не активны.
Доктор Хейнс слегка дрожащим голосом объяснял Эми правила. Если ответ «да», она должна представить, что играет в теннис; если «нет» – представить, что расслабленно лежит в теплой воде.
– Вас зовут Эми Стивенсон? – спросил он в качестве теста.
«Теннисный» участок мозга загорелся красным; по краям языками пламени замерцали оранжевые и желтые всполохи. Казалось, все присутствующие в зале затаили дыхание.
Твердым четким голосом доктор зачитал вопросы защиты, делая между ними большие паузы.
– Вы знаете, где вы?
Нет.
– Вы знаете, сколько вам лет?
Нет.
– Вы знаете, который сейчас год?
Нет.
– У вас что-нибудь болит?
Нет.
– Вы знаете, кто напал на вас восемнадцатого июля тысяча девятьсот девяносто пятого года?
Короткая пауза… и теннис.
Защита пыталась дискредитировать свидетельницу как путающуюся в показаниях и недееспособную. Обвинение поменяло тактику.
– Эми, – читал доктор согласованный текст, – вам будет предложено еще пять вопросов. По-прежнему представляйте, что играете в теннис, если хотите ответить «да» или подтвердить нужный вариант; все остальное время представляйте, что расслабленно лежите в теплой воде. Итак.
После короткой паузы в колонках снова послышался голос доктора. Теперь он звучал заметно громче и решительней.
– Эми, мы просим вас произнести по буквам имя нападавшего. Первый вопрос. Какова первая буква имени? A, B, C, D, E, F, G, H, I, J, K, L, M…
Доктор зачитывал алфавит, и с каждой буквой публика все сильней подавалась вперед к экранам.
– N, O, P, Q, R, S…
Теннис.
Все присутствующие ахнули в один голос. Сидящий в окружении двух адвокатов Саймон понурил голову.
– Вторая буква, – невозмутимо продолжал голос в динамиках. – A, B, C, D, E, F, G, H, I…
Теннис.
Все уже знали, что будет дальше. Все, кроме Сью Арлингтон. Simon. Саймон.
На следующей неделе старшина присяжных после затянувшейся паузы искоса глянул на Саймона и наконец объявил:
– Мы признаем подсудимого виновным.
Правой рукой Джейкоб сжал руку Фионы, левой – руку Дженни. Бекки бросилась обнимать Алекс. Боб плакал, обхватил голову руками; рядом была его жена Джуди. Том отсутствовал: после дачи показаний он был уже не в силах находиться в зале суда и в последние дни слушания присматривал за маленьким племянником.
Сью весь процесс просидела в первом ряду рядом с мужем; запавшие глаза Грэхема больше не сияли. Когда зачитали приговор, у нее вырвался какой-то звериный стон, от которого все присутствующие на секунду замерли.
Мэтт взял солонку и внимательно ее разглядывал.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Не совсем. Черт, Алекс, ну почему ты все делаешь не вовремя!
– Ты о чем? – В груди сдавило: она испугалась того, что может услышать. Лучше встать и уйти при первых признаках душещипательной сцены.
– Ты наконец с этим справилась. – Мэтт потянулся к ее руке, но она отстранилась. Мысль о том, что он к ней прикоснется, была слишком мучительна.
– Не надо, Мэтт. Пожалуйста. Я пока еще не настолько сильная.
– Ты сильней, чем мы оба думали.
– Извини, Мэтт. – Она тяжело сглотнула. – Я очень жалею, что не справилась раньше. Вовремя. – Рыдания подступили к горлу, и она замолчала.
– Я тоже. Какая-то часть меня ненавидит тебя за то, что ты не сделала этого еще тогда, – сказал он, продолжая теребить в руках солонку и не глядя ей в глаза.
– А другая часть? – спросила она, немного овладев собой.
– Ты знаешь.
– Все мое существо чувствует то же самое.
Она опустила глаза и стала смотреть, как крупные капли расплываются на джинсах, образуя абстрактные узоры. Скупые слезы Мэтта капнули на газету; написанные ею слова кое-где расплылись черными лужицами.
– О, черт, извини! – Мэтт потер мокрые пятна, отчего все стало только хуже. – Я достану тебе другой экземпляр. Или можно посмотреть у них на сайте?
– Не волнуйся, я попрошу, чтобы они мне прислали этот номер.
Оба вытерли глаза, прокашлявшись, принялись за остывший кофе.
