– Уже только в тот день, когда она пропала, – тихо ответил Том. – Ты был на дзюдо. Саймон сказал, ему нужно за чем-то съездить. Я сидел в своей комнате. Потом услышал, как подъехала его машина. – Он глубоко вздохнул и продолжал: – И открылась входная дверь. Я понял, что он не один, потому что услышал девчоночий голос. Дальше я услышал, как они поднимаются по лестнице. Но я пока еще не знал, кого он привел.
– И что потом? Когда они поднялись наверх?
– Они пошли в твою комнату, – ответил Том, потупившись.
– В мою комнату?! – Его лицо исказилось от ужаса.
– Ты помнишь, какой у Саймона тогда бардак был? Он же как раз чемоданы паковал. Я думаю, они пошли к тебе только из-за этого. Я до сих пор еще не понимал, кто там с ним; я только подумал, что это очень некрасиво с его стороны. И все.
– А почему он паковал чемоданы? – поинтересовалась Фиона.
– Собирался ехать на волонтерскую работу в Африку.
– Саймон такой хороший человек, – процедил Джейкоб. – Такой хороший, что переспал с моей девушкой, а потом превратил ее в месиво.
– А ты точно знаешь, что они переспали, Том? – спросила Фиона.
– Точно. Джейк, прости меня. Я слышал, как Саймон говорит «Эми», но надеялся, что это совпадение. Я высунулся из комнаты и прислушался – и было слышно, чем они там занимаются.
– В комнате Джейкоба?
Том кивнул, заливаясь краской.
– Я стоял у себя на пороге и не знал, что делать.
– Том, – Фиона, потянувшись вперед, мягко тронула его за руку, – вы оба были еще совсем молоденькие. А ты так вообще мальчик. Ты ни в чем не виноват.
Тот покосился на брата.
– Что было дальше? – спросил Джейкоб, глядя на спящего ребенка.
– Саймон вышел с ухмылкой на лице. И тут я увидел Эми. Она поправляла одежду. У нее было такое выражение… – Том покачал головой. – Она разрыдалась. Я нырнул обратно к себе, не представляя, что теперь делать. Я слышал, как они спустились и стали спорить. Его слов я не разбирал, но Эми говорила все громче и громче. Я услышал, как она сказала, что это ошибка. Что они не должны были этого делать. Это начинало походить на истерику. Потом он что-то сказал или сделал, не знаю, и она затихла. Открылась дверь на веранду. Я сбежал вниз, но их нигде не было видно. Я вернулся к себе в комнату и попытался об этом забыть.
– И они исчезли? – спросил Джейкоб.
– И они исчезли. Мне очень, очень жаль.
Джейкоб поцеловал крошечный носик сына. Взглянул на Фиону. И наконец встретился глазами с братом.
– Я знаю, брат, – ответил он. – Я знаю.
Она проснулась рано. Набрала полные легкие воздуха, так что холодное весеннее утро пробрало ее до самых кончиков пальцев, и заставила себя вылезти из накрахмаленных простыней, в которые плотно закуталась ночью. Потом, поеживаясь на холоде, плеснула в лицо теплой водой из умывальника.
Лекарства Алекс аккуратно засунула в боковой карман большой спортивной сумки. Одежду сложила в основное отделение.
Извинительные письма пошли в другой боковой карман. Можно было потихоньку двигаться. В буфете за завтраком она под неумолчный гул голосов выпила несколько чашек мятного чая и поклевала тост с джемом. Несколько человек подошли, чтобы обняться.
Несколько объятий на прощание – и вот она уже загружает сумку в такси и просит отвезти ее в больницу Танбридж-Уэллса. Машину вызвали на ресепшен; водители здесь знают, что вопросов задавать не надо. Интересно, подумала Алекс, сколько «выпускников» не удерживаются и выкладывают им свою подноготную безо всяких вопросов – рефлекс, выработанный неделями групповой терапии?
Мэтт ждал ее в кафе, баюкая в руках чашку с землистосерым кофе. Перед ним на столике лежала ее статья. Когда она вошла, он встал и сделал шаг ей навстречу. В первые мгновения она просто стояла и смотрела на него и ждала, пока успокоится сердце. Мэтт тоже смотрел; оглядев ее с ног до головы, он решительно сказал:
– Ты отлично выглядишь.
– Ты тоже.
Как всегда, подумала она.
– Как прошло лечение? – спросил он, когда они коротко и небрежно обнялись.
– Ну, ты знаешь. – Она пожала плечами; вряд ли ему это интересно.
– Но я ведь на самом деле не знаю. – Тон у него было извиняющийся.
– Ну, это работает. Помогает. Мне не хотелось бы углубляться.
– Ну да, конечно, извини. Это просто фантастика! – воскликнул он, указывая на газету.
– Без моего источника в полиции ничего бы не вышло, – улыбнулась она.
Статья на два разворота вышла, пока Алекс была на лечении, и она ее еще не видела. Сверху жирным шрифтом набрано ее имя. Под ним – маленькая фотография, взятая с какого-то пропуска. В центре первого разворота Эми обнимает за плечи Бекки и Дженни, и все трое безудержно хохочут.
На второй странице – Саймон крупным планом. Еще не такой тощий и жилистый и без седины. Красив до умопомрачения. Но когда она впервые увидела его вживую, то поразилась: худой как скелет и взгляд затравленный. В суд он явился с подбитым глазом и опухшим носом, и его даже стало почти жалко.
