Итак, – продолжал он, – давайте уточним. Вам нужна информация о результатах первичного обследования, проведенного после того, как Эми нашли. Правильно?
– Ну да, наверно. – Она почувствовала, как учащается пульс. – Если можно.
– Ну что ж… тема довольно деликатная. У Эми нет ближайших родственников, она находится на попечении службы здравоохранения. – Доктор помолчал, подбирая слова. – У нас есть определенные полномочия, которые нельзя превышать. И я никогда не стану злоупотреблять данной мне властью и доверием. – Тут он поднял глаза и уставился на ее губы.
Она молчала, не зная, какого от нее ждут ответа. Доктор тем временем осторожно, точно подбирая код к сейфу, нажимал на клавиши. Откашлявшись, он снова заговорил:
– Такие сведения предоставляются лишь в исключительных случаях. С информацией, которую вы от меня получите, следует обращаться крайне осторожно.
Снова пауза. У нее перехватило дыхание. Пальцы доктора замерли на клавиатуре; он сверлил ее глазами, и она смущенно заерзала в кресле.
– Хорошо. – Он, чуть улыбнувшись, отвел взгляд. – Думаю, чем больше людей узнает о таких пациентах, тем лучше. Потому я и согласился с вами побеседовать. Но здесь все зависит от вашей деликатности, так что мне придется совершить «прыжок веры».
– Обещаю, что не стану раздувать из этого сенсацию. Я такими вещами не занимаюсь.
У доктора вдруг резко покраснела шея; он как будто не знал, с чего начать.
– Итак… – Она пробежала глазами свои записи. – Эми была девственницей?
– Нет.
– Вот как? А у нее был сексуальный контакт незадолго до происшествия?
– Да. Согласно отчету, максимум за семьдесят два часа до обследования.
Ее пробрала дрожь: новые тайные подробности были отвратительны, но в то же время будоражили.
– Ясно. Следы сексуального насилия?
– Травмы гениталий не обнаружены.
– То есть это был секс по обоюдному согласию?
– По-видимому, да.
– Были признаки того, что Эми боролась с нападавшим?
– О боже, не то слово! – Он хмуро взглянул ей в глаза. – Это я вам и без отчета расскажу. Она еще была вся в синяках, когда поступила ко мне, и я прекрасно помню состояние ее пальцев. Почти все ногти были сломаны. Одного зуба не хватало; она явно пыталась что-то – или кого-то – укусить.
Возбуждение Алекс постепенно спадало. Теперь она чувствовала лишь тошноту. Эми удалось приложить ровно столько усилий, сколько требовалось, чтобы обречь себя на чистилище вегетативного состояния.
– Следы удушения были?
– Да. Следы удушения, обширные кровоподтеки, закрытые травмы живота, раздробленные кости, сломанные ребра.
– Ее били каким-то предметом, или все это сотворили голыми руками? Каково мнение автора отчета?
– В отчете об этом не говорится. Но судя по тому, что видел я… думаю, в ход пошло все – руки, ноги, предметы и бог знает что еще.
– Господи… так, значит, газеты не преувеличивали, когда писали, что Эми на грани жизни и смерти?
– Я бы даже сказал, преуменьшали, не зная всех подробностей. Большая часть информации в ее карточке была засекречена и в прессу не попала.
Золотая жила для обвинителя, подумала она; врачи не оглашали эти детали, чтобы не повлиять на объективность суда. Но никакого суда не было. Очередная несправедливость.
– Как по-вашему, нападавший думал, что убил ее?
– Кто знает? – Он выдержал ее взгляд. – То есть, я хочу сказать, кто знает, что вообще думают такие люди?
Она кивнула. Неприятные подробности расползались по ее записям, точно чернильное пятно. Так, значит, Эми добровольно занималась с кем-то сексом незадолго до нападения. Все, что с ней случилось, случилось отчасти из-за ее собственного решения. Из-за ее доверчивости.
– Так, значит, ее не насиловали и ни к чему не принуждали, и это было не сексуальное нападение? – уточнила Алекс.
– Насколько можно судить по данному отчету. В отчетах полицейских судмедэкспертов информации, конечно, гораздо больше. Но у меня лишь голые медицинские факты – то, что было необходимо для ее лечения.
– А может такое быть, что это разные люди? Нападавший и ее сексуальный партнер?
– Может, – проговорил доктор, глядя на часы. – Не исключено, что после секса с партнером она где-то в другом месте наткнулась на преступника. Однако…
– Однако никто не заявлял о том, что является ее сексуальным партнером, – закончила она. – Верно?
– Верно.
– И поскольку у нее был парень, с которым она вроде бы не спала, то…
– Вот тут уж я вам ничем не помогу. Не обладаю достоверной информацией о личной жизни пациентов. Я и со своей-то с трудом управляюсь… – Он искоса взглянул на нее и тут же снова опустил взгляд на свои руки.
– Ну да, понятно, – ответила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Тогда последний вопрос. В прошлый раз вы говорили, что у Эми зафиксированы признаки мозговой активности. Значит ли это, что она может проснуться? Есть у нее шанс?
– Это не сон, Алекс. Очень важно, чтобы вы поняли. Она не в коме, а в сознании – частично, самую капельку. С другой стороны, прошло уже пятнадцать лет, и прогресс идет настолько медленно, что, я думаю, ее состояние вряд ли когда-нибудь заметно улучшится.
– Но теоретически такое может быть?
